Автор
Москва в начале двадцатых годов: на рассвете телефонный звонок прерывает сон профессора Свешникова. Его ждет неотложная поездка, ведь состояние больного стремительно ухудшается. Профессор готовится к непредсказуемому вызову, окутывая его атмосферой напряжения и неизвестности....
С плеча она попыталась перебраться на голову, но профессор взял ее в руки и поднес к лампе.
— Ну, смотри, как все хорошо заживает, — сказал он, разглядывая аккуратный крестообразный шрам на выбритой макушке, — и шерсть отрастает, можно больше не подбривать. Скоро ты опять будешь красавицей.
Далеко в прихожей послышался звонок.
— Двенадцатый час. Кого это нелегкая принесла? — проворчала Таня и вышла из лаборатории.
Оставшись один, Михаил Владимирович вытащил фонендоскоп, стал слушать сердце обезьянки.
— Марго, бедная малышка, не я с тобой это сделал, не я, но все-равно чувствую себя виноватым.
Обезьянка опять перебралась к нему на плечо и что-то быстро забормотала. За дверью послышались шаги. Профессор хотел посадить Марго назад, в клетку, но острые коготки крепко вцепились в джемпер.
— Добрый вечер, Михаил Владимирович. Простите за вторжение. А, старая знакомая, мармозетка. Смотрите-ка, жива и отлично выглядит.
На пороге стоял высокий худой человек. Большелобое лицо с правильными тонкими чертами, с жесткой линией рта было страшно бледным. Щеки ввалились, темно карие глаза казались огромными. Черная, стянутая в талии ремнем косоворотка, брюки, заправленные в сапоги, выглядели на нем театральным костюмом, будто постаревший, иссушенный долгим туберкулезом мальчик из дворянской семьи нарядился пролетарием для любительского спектакля.
— Здравствуйте, Глеб Иванович. Что-нибудь случилось?
— Нет нет, не волнуйтесь.
— Глеб Иванович, опять? Зачем? — профессор жалобно улыбнулся. — Я страшно занят, устаю, мне совершенно некогда вести эти странные разговоры о магической подземной энергии, чтении мыслей на расстоянии, таинственной Шамбале, стране вечного коммунизма. Да и сил нет. Я старый, мне надо высыпаться, чтобы полноценно работать.
— А, вас замучил товарищ Дельфийский?
— Замучил. Является без приглашения, каждую неделю, со своими пифиями.
— Наоборот, — рассмеялся гость. — Две Стефании, Клавдия одна. Но вы можете к каждой обращаться пифия. Они отзываются. Скажите, неужели все, что говорит Дельфийский, — бред?
— Все, что этот господин говорит, все, что он делает, не стоит вашего внимания, Глеб Иванович. Мне кажется, ему нужна помощь хорошего психиатра. И его пифиям тоже.
