В голове мелькали лишь картинки вчерашнего вечера, от которого до сих пор по коже шли мурашки, а пульс предательски ускорялся.
Как и обещала сама себе, она жалела. Причём жалела слёзно и тяжко, обвиняя и проклиная себя каждый раз, как вспоминала Кира. Кто тянул её и её чёртово сердце, которому резко захотелось испытать сильные чувства к сводному брату, переживать всё это? Почему девушка не могла оттолкнуть его, дать горячую пощёчину и уйти к Олесе, чтобы вместе с ней поговорить о парнях-мудаках под виски, специально запасённый у подруги?
А как она сегодня уходила от него? Словно шлюха, под утрецо; по крайней мере, у Ксюши были именно такие сравнения.
— О, Карнеева, с каких пор ты прогуливаешь пары уважаемого Владлен Николаевича? — тянет мимо проходящая Леся, увидевшая лучшую подругу в подавленном состоянии. Ладно, Ксюше несвойственно постоянно ходить с улыбкой от уха до уха, но она и ни разу не была с таким выражением лица. Складывалось впечатление, что у неё на глазах задавили котёнка или обвинили в нарушении клятвы Гиппократа, к которой девушка относилась, словно к святыне.
— Олесь, есть сигареты? — даже не подняв взгляд, спрашивает подруга, выжигая дыру в лавочке напротив неё. Холод окутывает тело, заставляя Ксюшу сильнее укутываться в пальто, лицо жжёт от мороза; девушка даже не знает, сколько успела тут просидеть.
Да, ситуация хуже, чем никогда, по-видимому.
— Есть, печенька моя, но ты бросаешь, — с воодушевлением в голосе говорит фиолетоволосая, показывая язык и присаживаясь рядом с Ксюшей. Лицо у последней даже не меняется, что совершенно несвойственно ей. Опять. Что-то в жизни подруги меняется, а Леся опять не в курсе, как тут прикажете помогать?
— Олесь, — с дрожью в голосе зовёт девушка, но Ефремова непреклонна, и Ксюша это понимает. Не даст, а значит - легче ей не станет.
— Что случилось, медичка? — спрашивает Олеся, придвигаясь к подруге, приобняв её за плечо. Ей несвойственно успокаивать людей, ей несвойственно показывать тепло на людях, но она это делает, потому что Ксюша чуть ли не срывается, потому что её лучшей подруге сейчас говнясто, и Леся это понимает.
— Я дура, сказочная, — всхлипывает девушка, пока по холодной щеке стекает одна слезинка. Ситуация хуже некуда. В последний раз она плакала на глазах у подруги, когда разводились её родители, но что же могло произойти сейчас?
— Солнце, мне страшно, говори, что случилось, — уже твёрдо настаивает Олеся, поднимая голову Ксюши за подбородок.
