— Не суть, — отмахиваюсь я. — Стоит прислушиваться своих принципов, если они играют против тебя?
— Странная ты, — хмурится Юра, но продолжает: — Судя по всему, в любом случае будет плохо, так что я бы выбрал самый приятный путь к этому «плохо», будь это путь принципа или другой.
Я хмурюсь, понимая, что ничего не понимаю. Фигня, которую говорит мой друг, сложно проходит по моему мозгу. Парень понимает это по выражению лица, но всё равно молчит, лишь загадочно улыбаясь.
— Что случилось? — вновь спрашивает он серьёзно. Минут пять смотрю на свои ноги, раздумывая над тем, сказать ему или же не надо. Он - не мой лучший друг, но всегда создавал о себе мнение старшего брата. Юра - вроде наставника, умного, доброго, заботливого, который может дать совет, но здесь…
— Скажем так, маленькие проблемы в семье, — уклончиво отвечаю я, отводя взгляд. Он больше не спрашивает, потому что понимает: если не захотел ответить в первый раз, то и во второй будет тоже самое.
Через часик-полтора поджиданий нашей родимой гитары, мы решили более удобно обустроиться. Около камина мы разбросали мягкие подушки с пледами, которые нашли в глубине дома, и, пристроившись поближе к друг другу, попивали свои напитки, общаясь на любимые темы.
В основе была наша учёба. Каждый рассказывал о том, какое направление выбрал, и как оно ему нравится. Я же просто молчала, слушая друзей и по-доброму радуясь за них. Просто шёл уже второй год моего обучения, на следующем я должна была дать точный ответ, в какое отделение пойду, но проблема состояла в том, что я ещё не решила этого.
Дело было даже не в том, что ничего мне не подходило, даже наоборот, меня всё устраивало, а стоило мне получше изучить каждое направление, я сильнее убеждалась в том, что все они мне подходят. Вот чего я никак не ожидала, поступая в мед.
От мыслей меня отвлёк громкий шум на улице - кто-то стучал в окно нашего домика, которое выходило на общую улицу. Машка, укутанная в одеяло на руках Паши, сразу встрепенулась, раскрывая полусонные глаза, — она чуть не засыпала, сидя тут, — а Юра, сверившись с научными часами, удовлетворённо хмыкнул.
— Вот и гитара подоспела, — протянул он, вставая в полный рост и укутывая в свой клочок одеяла меня, мягко устроившуюся рядом в его медвежьих объятьях, — ну, уже нет.
— С тобой сходить? — ощущая неприятный холод на теле, спросила я. За всё время посиделок мои глаза так же смыкались, как и у Лесковой, а ноги требовали физической деятельности.
