Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
Раздел Chitat.online для книги «Небо в огне» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Ермилович Тихомолов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Самолет подскочил и влетел в облака. В ту же секунду штурман упал, как подкошенный. Упал, лежит на боку в скрюченной позе, не шевелится.
"Убит... А бомбы-то не сброшены!"
Левой рукой отжимаю штурвал и, глядя вниз, на мелькающее месиво фашистских войск, правой тянусь к рукоятке аварийного бомбосбрасывателя. Скорей, скорей, под нами еще враг!
Но штурман поворачивает голову, смотрит на меня с явной усмешкой:
— Ты чего там? Погоди, я сам...
Я раскрываю рот от радостного удивления:
— Жив, конечно, — говорит Евсеев, поднимаясь на колени.
— Нет. Откуда взял? На меня внезапно налетает чувство гнева:
— Какого ж черта ты упал?
Евсеев хмыкнул и иронически спокойно:
— А какого ж черта ты дрыгнул самолетом?
Я моментально прихожу в себя, Мне неловко. Да, я действительно дрыгнул самолетом, но по какой причине? Ах, да! Кто-то, кажется, кричал. Спрашиваю грозно:
— Кто орал? Молчание. Потом робкое:
— Это я, товарищ командир. Заяц...
— А что случилось, ты ранен?
— Нет, товарищ командир, — виновато отвечает радист. — Я просто хотел оказать, что сильно стреляют...
Ну что ему скажешь на это?
Самолет тем временем пробился вверх, в розовый свет заходящего солнца. В ясном-ясном небе комариной тучей висели самолеты нашей дивизии. Теперь они уже бомбили. Было видно, как сыпались стальные чушки, а навстречу им из-за облаков вставали черные столбы дыма.
Декабрь совсем никудышный. Туман. Мы изнываем от безделья. Шахматы, шашки — все надоело. Полк располагается в бывшем подмосковном санатории. Спим по-барски, на широких кроватях с пружинными матрацами. Хорошо! Но скучно, потому что не летаем. Здесь сказывается не только привычка, но и бессознательный страх утратить, притупить чувство воздуха.
Внизу, на первом этаже, стоит бильярдный стол с тяжелыми шарами из слоновой кости. Здесь всегда шумно. Играем в "американку" — на высадку. Я разошелся — гоняю четвертую партию.
Открывается дверь, входит замкомандира полка подполковник Назаров. В руках кипа газет.
Все бросаются к вошедшему, хватают из рук газеты.
Сердце мое замирает на несколько мгновений, но я не двигаюсь с места. "Мне еще рано смотреть указы, — говорю я сам себе. — Я в полку еще недавно, всего семь месяцев..."
— Братцы, Мотасова наградили!
— Орден Красного Знамени!
— О-оо! И Серегу Балалова! Здорово!
— Молодец, Серега! Поздравляю!
— Ой, сколько тут на-аших!
Ловлю себя на том, что ощущаю колючее чувство обиды. Все-таки как-никак летаем мы неплохо. И вылетов достаточно. Могли бы, кажется, подбросить орденок...
Вдруг слышу: называют мою фамилию. Я вздрагиваю, роняю кий. Боюсь повернуться: "Неужели? Интересно, что? Наверное, орден Красного Знамени!"
— Ты что? Тебе плохо? Ты побледнел весь. Я вижу обеспокоенное лицо Назарова. Прихожу в себя.
