"
И вдруг мой взгляд натыкается на знакомое сочетание букв. У меня захватывает дыхание. Черт возьми, не может быть! Да ведь это же моя, моя фамилия!
Я выхватываю у незнакомца газету.
— Па-а-звольте! — изумленно восклицает гражданин. — Что вы делаете?
Лицо его вытянуто, глаза по блюдечку, пенсне вот-вот свалится с носа. Он протягивает руку за газетой.
— Подождите, подождите, — бормочу я, отводя его руку и жадно впиваясь глазами в строчки указа. — Ведь это меня? Ведь это меня!..
Все пассажиры, вытянув шеи и привстав с мест, смотрят в нашу сторону.
— Что случилось? Что случилось?
— Да тут пьяный какой-то...
— Он ненормальный, что ли?
— Тише, тише, товарищи, ну как не стыдно!
Первым приходит в себя мой сосед. Он забирает у меня газету, поправляет пенсне, дрожащими пальцами разглаживает измятые страницы.
— Простите меня, пожалуйста, как ваша фамилия, молодой человек? — Голос его дрожит от волнения.
Я несмело, будто чужую, называю свою фамилию, и имя, и отчество.
— Да, да! Совершенно верно! — восклицает незнакомец, приподнимаясь и растерянно снимая шапку: — Поздравляю вас сердечно и прошу простить великодушно!
В вагоне тишина, затем взрыв голосов:
— Поздравляем вас, поздравляем! Зашуршали газеты, расцвели улыбки.
— Герой Советского Союза!
— Смотри-ка ты! Смотри-ка!
Я сижу совершенно обалдевший, не свожу глаз со строк указа, упиваюсь непередаваемой музыкой слов "Герой Советского Союза!.."
Ко мне подошел ревизор.
— Ваш билетик, молодой человек.
Я сваливаюсь с "седьмого неба".
— А, что? Какой билетик?
— Послушайте, товарищ ревизор! — грозно прогудел чей-то бас. — Будьте хоть сейчас человеком! Тут такое дело, а он...
— Извиняюсь, — сказал ревизор. — До меня не сразу дошло. Поздравляю и не смею беспокоить.
— Спасибо, — ответил я. — Большое спасибо!
Все это было для меня так неожиданно. Да и не только для меня. На мои недоуменные вопросы, как это случилось, командиры пожимали плечами. Наградной лист на Героя? Нет, не посылали. На орден Красного Знамени — да. Было дело. Но это полгода назад — 20 июня.
Двадцатого... Двадцатого. Перебираю в памяти промчавшиеся месяцы войны, листаю летную книжку. Первый свой боевой вылет я сделал 25 мая. Месяца не прошло, и уже командир полка Щербаков и комиссар Морозов подписывает наградной лист: "Достоин правительственной награды — ордена Красного Знамени".
Конечно, это было рано, и в штабе АДД лист положили отлежаться. И вот... такая награда! Ничего не понимаю, почему так, вдруг?
Через неделю отправляюсь в Москву, в Кремль. Вместе со мной по каким-то делам едет заместитель командира дивизии Федоров, получивший звание Героя еще в финскую войну.
— Не ломай голову! — смеется он. — Все идет как надо. Ты же знаешь: за работой АДД следит сам Верховный Главнокомандующий.