Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
Раздел Chitat.online для книги «Небо в огне» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Ермилович Тихомолов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Борис Тихомолов, летчик Авиации Дальнего Действия, совершил множество полетов над Берлином, Данцигом и другими городами. Его опыт в дальних перелетах и военные события формируют основу этой истории. Откроется жизнь человека, чье мужество и стремление к новым горизонтам определили его судьбу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Или, скажем, отказал мотор, даже не левый, а правый. Авария, а может быть, и катастрофа. Как бы стал вести себя капитан, то бишь я?
Следствие, переследствие, протоколы допросов. Находятся свидетели: "Командир 3-й учебной эскадрильи капитан такой-то, грубо нарушив то-то и то-то, дал летчику детали от аварийного мотора, что явилось причиной..."
Я так увлекся этим вариантом, что чуть не прошел моторный класс. Капитан Елизаров остановил меня за локоть и как-то сочувственно заглянул мне в глаза:
— Да так, ничего, задумался немного.
— Бывает, — лукаво усмехнулся капитан и отпер дверь.
Большой зал. Столы. Вдоль стен — стеллажи. На стеллажах — приборы и разные детали. Их много — глаза разбегаются. Возле громадной доски — кафедра преподавателя, а справа и слева — моторы на стендах. Моторы разрезаны так, что хорошо видно всех их внутреннее устройство. Нетерпеливо шарю глазами: ага, вот он — наш "М-88"! Двухрядная звезда с ребристыми цилиндрами. Рядом на стеллаже — детали мотора: коленчатый вал, шатуны, несколько цилиндров. Техник как завороженный подошел к стеллажу и любовно, словно хрустальную вазу, снял с полки цилиндр.
Капитан рассмеялся:
— О! Нет-нет, он негодный! Эти детали мы получили с завода. Брак. Волны на зеркале, трещины и прочее. Видите — внутри красные отметки?
О, ч-черт! Я готов был растерзать техника. Надо же так — всю обедню испортил!
— Кравцов, положи на место цилиндр! — резко сказал я технику.
— Ничего, ничего, что вы! — поспешил на выручку Елизаров и взял из рук смутившегося техника цилиндр. — Мы держим их с целью, чтобы научить летчиков и техников, отличать неисправные детали от бракованных.
Он положил на место цилиндр и взял другой.
— А этот вот совершенно исправный. Тут недалеко разбился в непогоде "ИЛ-4". Новенький, с завода. А вот и поршень от него, вместе с кольцами!
Положив цилиндр на кафедру, Елизаров достал и поршень.
Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Мне стало жарко. Техник, словно он с голоду умирал и ему показали шашлык на вертеле, сглотнул слюну и, пряча горящие глаза, сбычился. А Заяц изо всех сил, пытаясь сделать равнодушный вид, отвернулся, чтобы рассмотреть какой-то чертеж, висевший на стене. Только Евсеев, скользнув по поршню равнодушным взглядом, полез в карман за портсигаром:
— Пожалуйста, — сказал капитан и, положив поршень рядом с цилиндром, вдруг заторопился: — Ах, простите! Я совсем забыл, ведь у меня билеты на второй сеанс!
Мы вышли с таким чувством, будто нас обманули, ограбили. Гулко раздавались шаги капитана в пустом коридоре. Поспевая за ним и шаркая унтами, я машинально пересчитывал двери. Так, без всякой задней мысли: десять шагов — дверь, десять шагов — еще дверь. И когда мы дошли до поворота, я насчитал тринадцать дверей. Тринадцать! Гм...
