От дурного предчувствия щемило под ложечкой: "Вот влетит теперь от отца ни за что ни про что!"
Скрипнув, хлопнула калитка. Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял Ванюшка.
— Эх, вот здорово! — прошептал он. — Как она трахнула, а! Где у тебя вторая, а? Давай пустим!
Вторая ракета была зажата у меня в кулаке, спички тоже. Словно во сне, воткнул камышинку в сугроб, чиркнул спичкой почти не глядя, поднес к фитильку.
Хвостатой кометой стрельнул в небо огненный смерч.
Вжжж-жж!.. Б-ббахх!!
Высоко-высоко, под самыми звездами лопнула и рассыпалась золотыми брызгами ракета. Мы стояли, раскрыв от изумления рты, и смотрели, как в воздухе медленно таяли огоньки.
— Вот так "комнатная ракета"! — удивленно проговорил Ванюшка. — Выходит, надул нас Ахметка, а?!.
— Надул, — сказал я, как бы отвечая на вопрос, заданный мне восемнадцать лет назад. — Но зачем он это сделал? Ведь он же был добрым человеком, ты это знаешь. Ну ладно, пошли.
Романов поправил фуражку, одернул китель и решительно толкнул дверь.
В магазине было темно и неуютно. Пахло столярным клеем и пылью. Сидевший у прилавка седой грузный иранец с большими очками на горбатом носу медленным движением положил газету, которую читал, тяжело поднялся со стула.
— Гаспада офицер желают купить игрушка? — с вежливым недоумением осведомился хозяин и моргнул большими грустными глазами.
— Э-э-э... Понимаете ли, — сказал Романов, многозначительно взглянув на меня. — Мы ищем... комнатную ракету!
Хозяин недоуменно сдвинул очки на лоб.
— Простите, гаспада офицер, ви навирна... шутите или я не понимал вас, проговорил он. — Но-о... простите — комнатный ракэт не бывает.
Романов огорченно поджал губы и, как бы нехотя, повернулся к выходу.
— Что ж, — сказал он. — Очень жаль! Я так и знал. Здесь нет таких игрушек, какие были в Ташкенте у Ахмеда в "Детском мире". Помнишь?
При этих словах хозяин умоляюще протянул руки.
— Постойте, постойте! — взволнованно проговорил он. — Ахмед, это я! "Детский мир" был у меня! Вы знали Ахмед?! Я Ахмед!..
Прижав руки к груди, он стоял, красный от волнения, и растерянно моргал глазами, пытаясь что-то вспомнить, увязать нас — двух улыбающихся офицеров, с обстановкой прошлых лет. Но мы явно не увязывались в его памяти. Он нас не знал. Не помнил.
— Ну, если вы Ахмед, — сказал я, — то у вас обязательно должны быть комнатные ракеты.