Она не станет делать замечания нахамившей продавщице, не будет возмущаться, если официант принесет не заказанное, а другое блюдо. Она никогда никому не делает замечаний! Даже если ей выльют на голову ведро помоев, Ми просто встанет и уйдет. Тихо, с улыбкой.
– Это уже не интеллигентность, а… – начала было я и осеклась.
– Глупость, – закончила фразу за меня Рыбкина. – Верно. И именно по этой причине лопнула наша дружба. Я еще могла понять, почему Ми содержит Марфу, Фаину и Нику. Хотя сама, окажись я в подобной ситуации, поступила бы по-иному. Но Ми есть Ми, у нее патологическое чувство порядочности, осложненное гипертрофированным чувством вины.
– Чем же Смолякова провинилась перед матерью и свекровями? – возмутилась я. – По-моему, наоборот, они вели себя гадко по отношению к дочери и невестке!
Лена ухмыльнулась:
– Так ведь у змей нет совести. Марфа теперь на каждом углу кричит о своей любви к дочери, дает дурацкие интервью, чем устраивает Ми новые неприятности. Помните, вот в прошлом году «желтые» газеты скандал подняли: «Смолякова сдала мать в дом для престарелых»?
– Да, я читала. Так в чем же там дело?
– Марфе скоро девяносто стукнет, – вздохнула Лена, – вот Ми и подумала, что старухе будет лучше на свежем воздухе, чем в душной квартире. Она сняла матери номер люкс в одном из подмосковных санаториев, наняла сиделку и перевезла туда Марфу. Хорош приют для престарелых! Две комнаты, терраса, ванная, туалет, четырехразовое питание, врач, медсестра, личная горничная. Другая бы тихо радовалась, но Марфе нужно общество, она привыкла корчить из себя великосветскую даму. Теперь ходит по дорожкам, сверкает брюликами и каждому встречному сообщает: «Я мать той самой Смоляковой! Вырастила, выучила, благодаря мне она стала писательницей. И где дочерняя любовь? Живу, забытая всеми, несчастная, на государственном иждивении, спихнула меня дочурка в приют. Кстати, мою шикарную квартиру она сдает, а денежки себе в карман засовывает».
– Это правда? Насчет апартаментов?"
"– Чушь собачья! – обозлилась Лена. – Ми в родительской квартире много лет не была, у нее даже и ключей-то нет. Но я все же могу понять подругу, когда она говорит: «И мама, и свекрови старые, они без меня пропадут. Я обязана обеспечить им спокойную старость». Но Никита!
– А с ним что?
Лена побарабанила пальцами по столу, потом уставилась в окно. Было видно, что ей очень не хочется продолжать разговор, но в конце концов Рыбкина решилась.
– Ладно. Расскажу и это. Кит – паразит, умело эксплуатировавший материнскую любовь и ее чувство вины. Все попытки заставить его работать заканчивались крахом. Никита попросту не желает трудиться. Да и не умеет он ничего делать, образования нет, один гонор и сплошное вранье.