Автор
В книге "Небо выше облаков" мир тонкий как рисунок снов, где каждый вымысел взаимно дополняет другой. Здесь ты найдешь оттесненный светом дневного неба мечты и сны, переплетенные в узел страсти и надежды, где даже сама природа слушает твои мысли.
Но прежде, чем мы продолжим, Сахарок, – Андрей касается языком уха, стягивает шорты с бедер и на длинном вдохе проникает в меня чуткими пальцами, от чего в животе рождаются искры удовольствия, – пообещай мне кое-что.
Ему не надо просить. Сейчас я готова пообещать ему все что угодно, и легко об этом говорю, чувствуя тепло губ на своей щеке.
– Да. Обещаю…
– Забудь мои слова. Забудь все то, о чем я говорил тебе в кафе, когда мы встретились. О чертовой физиологии и душé. Я уже тогда знал, что вру. Я сходил от тебя с ума всегда, Светка, слышишь? И новая встреча не стала исключением.
– Да.
– Если бы ты захотела, я был бы твоим уже в семнадцать.
Этот шепот дороже признания в любви. Я точно не ждала его, но готова слушать и таять под его руками и теплом сильного тела. Плавиться и гореть от ласки сказанных слов.
Мои губы тоже живут собственной жизнью и находят плечо Андрея, целуют подбородок. Я глажу его затылок и спину, шепчу жарко – так же горячо, как он меня ласкает:
– В семнадцать ты был таким глупым. Да и я тоже.
– Нет, мы бы любили друг друга, Светка, если бы ты позволила себе быть хоть чуточку слабее. Уже тогда не было ничего в этой жизни, в чем бы я смог тебе отказать. Однажды я сказал об этом Рыжему – от досады, что ты меня не замечаешь.
Я удивляюсь.
– Витьке Артемьеву?
– Да. Мне хотелось быть тебе нужным. И услышал в ответ, что дурак. Ты моя, Сахарок. Запомни это. И больше никогда не решай сама. Ничего. Я очень хочу быть тебе не чужим.
Это признание трогает душу и сердце. Проникает насквозь и отзывается звуком на всех живых струнах.
Я обнимаю ладонями темную голову Шибуева и тянусь навстречу своему мужчине. Лучшему другу, ставшему для меня дороже всех. Нахожу губы и целую их – податливые и ждущие, жадные. Отвечаю, как слышу и чувствую – сердцем.
– Ты нужен мне, Андрей. Нужен! Ты!"
"Поцелуем можно убить, признаться в любви, обидеть и отомстить. Поцелуй может быть горьким и сладким, первым и последним.
В тишине прихожей я слышу эти удары очень отчетливо.
Моя. Моя. Моя.
Мой. Мой. Мой.
– Шибуев, с таким аппетитом ты меня съешь.
