Автор
В книге "Небо выше облаков" мир тонкий как рисунок снов, где каждый вымысел взаимно дополняет другой. Здесь ты найдешь оттесненный светом дневного неба мечты и сны, переплетенные в узел страсти и надежды, где даже сама природа слушает твои мысли.
– Чему? Тому, что у меня есть ты? Так это было твоим решением – работать со мной.
– И этому тоже, – я чувствую подбородок на своем плече и слышу смешок. – Но больше твоему вопиющему везению и волшебным рукам. Тому, что он такой же, как все, а ты – нет. У вас, у Шибуевых, какой-то особый ген в крови, который делает вас уникальными. Вот есть музыканты с уникальным слухом, а есть врачи. Ты Моцарт врачебного дела, и мне нравится работать под твоим руководством. Я знаю, что тебя ждет большое будущее.
– Рита, тебе точно пора домой. Шесть утра – не самое лучшее время для философских мыслей.
– Может быть.
– Лучше скажи, ты подготовила для шефа истории болезней, как я просил? На моем столе результат томографии Суконкина – больного из четвертой палаты, сегодня к вечеру мне нужны новые результаты анализов – биохимия крови и печеночный комплекс. Передай сестричкам, пусть все сделают и скинут распечатку мне на почту.
– На первый вопрос ответ «Да», на второй «Слушаюсь, Андрей Павлович!».
Губы греют шею, а я улыбаюсь. Хорошо, когда тебя понимают.
А когда понимают с полуслова – почти счастье.
– Ты настоящая находка, Ритуля.
Я вливаю в себя еще один глоток коньяка, делаю глубокую затяжку, но не спешу тушить сигарету о пепельницу. Какое-то время задумчиво разминаю ее в руках, думая о парнишке… Прыжок с поезда на спор.
Первые шесть часов прошли в стабильном состоянии, и это обнадеживает. Я сделал все, что мог, и даже больше. Мы не боги, мы люди, но как же дорого обходится нам вмешательство в дела Всевышнего. Сил почти нет. Словно выгорел изнутри или отдал часть собственной жизни.
Я поворачиваюсь, и Рита тут же подхватывает фильтр губами.
– Ради тебя, Андрей, я готова встать даже на колени, – улыбается, снимая с себя медицинскую шапочку, сползает вниз и позволяет моим пальцам войти в ее волосы.
– Ох, давай без патетики, Заяц, – я помогаю ей расстегнуть пояс брюк. – Просто сделаем это. Мы оба устали, была чертовски сложная ночь.
