Исполинах на плечах и колотя каблуками по каменному полу, звенели металлические кольца их брони. Атмосфера в зале Знамен Бастиона была мрачной и напряженной, словно древний коровник под грубым слоем извилистых камней. Камины вспыхивали жарким пламенем, развеваясь белыми туманными колечками дыма, создавая еще большее ощущение уюта и тепла в этом холодном месте....
— «Убив вашего отца, вот что он имел в виду». «Я не знаю, что он имел в виду», — ответила я — или ответила бы, но мне не дают произнести ни слова. Или он, или кто-нибудь из уродов сзади зажимают мне рот лапой и говорят: «Обвиняемой закроют рот кляпом, если она будет говорить вне очереди и прерывать работу следствия». Он врет, врет, врет! Все это меня уже спрашивали, и у него есть записи, и поэтому он знает, что нужно, а что не нужно спрашивать.
Заметив, что платье и чепец намокли, Малинда вернулась в камеру, оставив чайку чесать спинку в одиночестве.
— Конечно, — продолжила она речь, обращая ее к паукам, — потом он стал спрашивать про лорда Роланда, пытаясь представить его предателем. «Известно ли обвиняемой, что лорд Роланд позднее признался в измене?» «Да, но…» — начала я, желая сказать: «Да, но не имею к этому никакого отношения», — а мне и слова произнести не дали! Нечестно! «Известно ли обвиняемой, что лорд Роланд руководил группой, которая вела переговоры о свадьбе?» — «Да, но…» — «И эта свадьба разве не проводилась в том месте, где Радгар Эйлединг мог точно найти вашего отца?» — «Да, но…» — «И после неожиданного убийства короля и начала кровопролития лорд Роланд отдает самовольное приказание отряду конников, которые должны были предотвратить бойню.
Четыре шага в одну строну, четыре в другую…
Перед окном она неожиданно замерла.
— Винтер! Ты поймал муху! Какой умница!
Насмотревшись на восьминогого товарища, Малинда решила, что вполне сможет проглотить содержимое тарелки, чтобы оно наконец перестало вонять на всю камеру.
— Он жульничает. Горацио Ламбскин жульничает. Поэтому он посадил меня так далеко от иностранных наблюдателей. Убеждать нужно только их; и он посадил меня так далеко, чтобы они не определили, лгу я или говорю правду.
