Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Неподалеку от нее та могила, на которую и решила прийти Лида…
Конечно, можно было сделать все что нужно, лишь войдя в ворота, однако не могла, ну не могла она заставить себя подойти к чужой могиле и раскопать ее! Как бы не обиделся, как бы не оскорбился обитатель того подземного жилища, как бы не вознамерился до смерти напугать незваную гостью, как бы не вырвался из-под земли: возмущенный, страшный, обглоданный червями, гниющий, уже почти смешавшийся с прахом земным! А Иона Петрович… а дядюшка… он все-таки был Лиде родным человеком!
Так убеждала себя девушка, с каждым шагом все ближе придвигаясь к новехонькому, сиявшему белизной свежеоструганных досок кресту.
Внезапно ей послышался легкий шелест за спиной, и словно бы мерзлым колом пронзили всю, от макушки до пят! Мгновенно оледенев душой и телом, Лида с превеликим трудом подавила желание обернуться. Ведь ежели обернувшись и оказавшись лицом к лицу с неведомым, она лишится рассудка от ужаса, то не добьется того, что ей так необходимо!
Поэтому, скрепившись духом, Лида решительно опустилась у могилы на колени и, сдвинув в сторону стебли цветов, покрывавших ее, принялась руками разрывать мягкую землю по краю холмика.
Вырыв достаточно глубокую ямку, положила туда зеркальце, стараясь ни в коем случае не взглянуть в него, и снова засыпала ямку.
Страшно было… Не описать никакими словами, до чего ей было страшно! Конечно, мертвое тело Ионы Петровича положили в гроб, который накрепко заколотили, потом засыпали землей, однако, как известно, мертвецу, если он захочет выйти из могилы, никакой гроб, никакая земля не преграда.
– Дядюшка, – прошептала Лида, чувствуя, как шевелятся на шее завитки волос – то ли от ветерка, пробежавшего среди берез и наполнившего кладбищенскую тишину легким шумом, то ли от страха, – дядюшка, простите, что тревожу ваш покой, но помогите мне, Бога ради! Вы той ночью сказали, что мне посчастливилось… Так пусть же мне и в самом деле посчастливится! Помогите мне Христа ради, дядюшка!
Вдруг ей послышалось за спиной какое-то стремительное движение – то ли тяжелые шаги, то ли прыжки.
Лида вскрикнула, резко выпрямилась, попыталась броситься наутек, однако чья-то рука накрепко обхватила ее сзади за горло.
