Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Приехала из Москвы невоспитанная, жеманная, трусливая барышня, которая держится хуже любой, самой забубенной провинциалки!
Отец когда-то рассказывал, что их полковой лекарь (в молодые годы Павел Петрович участвовал в польской кампании[18], да по ранению был списан вчистую) врачевал простуду радикальным способом: хлеща заболевшего крапивой. И ведь помогало!
В данном случае роль крапивы сыграл стыд, не менее жгучий, чем это растение. И ведь помогло!
Лида почувствовала, что крепче держится на ногах, да и голос ее окреп: она смогла вполне связно попросить Протасова съездить в Березовку за помощью.
Протасов выслушал ее, обошел покалеченный экипаж со всех сторон и, заявив, что вещи придется перевозить на другой телеге, а эту рухлядь (Лида с великим трудом подавила смех, услышав столь точное определение экипажа) придется тащить волоком, но не для того, чтобы починить, ибо совершить сие невозможно, а чтобы порубить на дрова. Он, Василий Дмитриевич Протасов, проделал бы это прямо здесь, с удовольствием размявшись, и топор у него в двуколке есть, однако добро чужое, даже столь неприглядное, уничтожать негоже без хозяйского на то дозволения.
– Вы же, – сурово обратился Василий Дмитриевич к этим двоим, – извольте все добро Лидии Павловны собрать самым заботливым образом и сложить, чтобы ни бусинки, ни платочка, ни чулочка не пропало!
При этих словах Лида подозрительно покосилась на Протасова.
«А интересно, у его супруги богат ли гардероб или этот господин считает его пополнение пустой забавой?»
При этой мысли Лида вдруг ощутила себя до крайности несчастной.
Кроме того, углубиться в размышления помешал жалобный вопль Феоктисты:
– А я как же?! Возьмите меня с собой, Василий Дмитриевич, барин милостивый!
– А я как же? – вскричал и Степан. – И меня возьмите!
– А что с вами станется, коли вы здесь до ночи пробудете? – осведомился Василий Дмитриевич, насмешливо вскинув бровь.
