Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Тайна сия велика есть… Обаче и вы, по единому кийждо свою жену сице да любит, якоже себе; а жена да боится мужа…[54]
Священник соединил руки Протасова и Лиды, накрыл их епитрахилью и повел новобрачных вокруг аналоя, на котором лежало Евангелие, бормоча:
– Благоденственное и мирное житие, здравие же и спасение и во всем благое поспешение, изобилие плодов, взаимную любовь и согласие подаждь, Господи, рабам Твоим, ныне браковенчанным Василию и Лидии, и сохрани их на многая лета!
– Многая лета! Многая лета! Многая лета! – провозглашали в один голос диакон, Иона Петрович, Феоктиста и мальчишка-конюший.
Обряд был окончен.
Глава восьмая. Первая брачная ночь господ протасовых
Священник сунул венчальные свечи Ионе Петровичу и со множеством телодвижений, означающих почтение и уважение, однако же непреклонных, буквально выдавил и новобрачных, и всех прочих из храма. Как только они оказались на ступеньках, двери церкви были мгновенно закрыты и заложены изнутри засовами, как если бы священник опасался вражеского штурма.
"– Ну что, дети мои, – ласково сказал Иона Петрович, глядя то на Лиду, то на Протасова, чьи освещенные луной лица выражали какие угодно чувства, только не счастье и блаженство, однако это мало смущало дядюшку, потому что его собственное лицо, пусть даже и донельзя усталое, выражало искреннюю радость. – Вот вы и повенчаны, вот и соединены на вечные времена! И пусть сейчас вам кажется, что судьбина слишком уж своевольно вами распорядилась, да и я подстегивал ее с неподобающей ретивостью, поверьте, настанет день – и вы поблагодарите меня, ибо не зря и не нами сказано: кто дольше живет, тот и видит дальше.
– Благодарствуем, – церемонно, с полупоклоном, заявил Протасов. – Поверьте, что мы с новобрачной супругой моей, Лидией Павловной, будем вечно Бога молить за вас и за ваши старания по благоустройству нашей судьбы! – Лида даже вздрогнула: звучавшая в этих словах злая, бессильная ирония могла прожечь даже каленое железо, а не только ее чувствительную душу, однако Иона Петрович не проронил ни слова, лишь улыбнулся – добродушно, по-отечески.
– Свадебные подарки передам вам несколько позже, – сказал Иона Петрович. – Тебе, Лидуша, достанется драгоценное зеркальце, кое носила некогда моя мать, а твоя бабушка, – это наша семейная реликвия. Ну а вы, Василий Дмитриевич, получите то, чем так долго мечтали завладеть.
