Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Ах, чего бы она только сейчас не дала, чтобы дядюшка оказался сейчас жив, чтобы можно было броситься к нему в ноги и закричать: «Я не хочу ничего этого! Не хочу быть женой человека, которому нужны только мои деньги! Не хочу быть женой любовника вашей жены!»
Ах, если бы она знала… Если бы она только знала обо всем этом раньше! И если бы отец Лиды мог знать о судьбе, которую уготовил для своей дочери! Да ей было бы куда лучше в Москве выйти за первого встречного искателя приданого, чем…
Впрочем, так и оно и вышло – пусть и не в Москве, а в захудалой деревушке Владимирской губернии! Она вышла именно за первого искателя ее приданого.
– Барыня Лидия Павловна, – вдруг послышался рядом чей-то несмелый голос.
Лида, словно из трясины, с великим трудом вырвалась из мрачных своих мыслей, повела глазами – и увидела рядом знакомого ей Степана, брата Феоктисты: того самого кучера, который какие-то сутки назад вез ее из Вязников в Березовку.
Всего какие-то сутки назад! Боже, ты все видишь!
– Ты, Степан? – проговорила она непослушными губами.
– Господин Протасов просит вас в каретный сарай зайти, – выпалил Степан. – А я Альзанку подержу. Ничего, не беспокойтесь, барыня, он меня знает! Ох, жаль Ионы Петровича, но всякому судьба своя, вот и Иону Петровича она нашла… Да не горюйте вы так, вас и не узнать!
Лида передала парню вожжи, с трудом сошла на землю и растерянно огляделась.
– Вон туда идите, барыня! – Степан махнул в сторону левого крыла дома, и Лида поплелась туда, не понимая, зачем идет, почему слушается Протасова, хотя больше всего на свете ей хочется оказаться как можно дальше и от него, и вообще отсюда. Может быть, она даже не удержалась бы и кинулась в бегство, если бы не хотела отдать последний долг дядюшке.
