Автор
Полосы света лениво лежали на траве, убаюкивая березовые ветви, словно белые шелковые занавески. Лида вспомнила рассказы своей няни о русалках — эти женщины-волшебницы весело веселились на ветвях в Русальную неделю, пилича свет и луну своим чародейным шепотом... Однако сегодняшнее утро не принесло ни опасностей, ни диковинок. Лида была просто там, где должна быть, ничем не выделяясь среди других....
Она смотрела и смотрела, вслушиваясь в каждый звук, в каждый шорох, раздававшийся в доме, и больше всего на свете боялась сейчас услышать звук открывшейся двери и увидеть Авдотью Валерьяновну, которая входит к ее, Лидиному мужу… к своему любовнику… не то что башмаков не износив, в которых шла за гробом, в чем некогда Гамлет упрекал королеву[75], но и даже вообще шагу не шагнув еще за этим гробом!
Однако никто не приходил, и Лида постепенно успокаивалась. Однако, как выяснилось, время для этого еще не настало! Внезапно Протасов поднялся и, прихватив подсвечник, вышел из комнаты.
Лида замерла. Он что, не выдержал ожидания и сам пошел к Авдотье Валерьяновне?! Какой позор…
Дрожащими руками она принялась было закрывать потайное отверстие, как вдруг услышала, что ступени лестницы заскрипели под чьими-то осторожными шагами.
Лида так и подскочила, не веря своим ушам. Василий Дмитриевич идет к ней! Он идет к ней!
Кажется, во всю жизнь она не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас, и этот неистовый сердечный трепет многое открыл ее неопытному уму.
В это мгновение Лида поняла, что любит Василия Дмитриевича. И ей безразличны все резоны, заставившие его жениться над ней. Главное, что они дали друг другу клятву перед алтарем, перед Богом поклялись не разлучаться вовек! И он идет, идет к своей жене, он хочет утешить ее этой печальной ночью…
Чувствуя, как подкашиваются ноги от страха и счастья, она рванулась к двери и замерла, комкая концы шали, вперившись взглядом в медленно отворявшуюся створку.
И вот дверь распахнулась, мужчина переступил порог… и Лида едва не лишилась сознания от негодования, увидев перед собой не Протасова… а Модеста Филимоновича.
Что?! Да откуда же взялся здесь, как посмел явиться он, этот проклятущий «хлопотун беспутный»?! Его ведь не было ни за ужином, и даже комната его была отдана Василию Дмитриевичу! И куда же тогда подевался Протасов?!
От изумления Лида онемела, и Модест Филимонович проворно метнулся к ней и схватил за руки.
– Не кричите! – возопил он хриплым шепотом. – Же вуз ан при![76] Я здесь затем, чтобы сообщить вам нечто очень важное. Никто не знает, что я в доме, и ни одна душа не должна узнать об этом, если вы не хотите моей погибели.
– Вы очень рискуете, – наконец обрела Лида дар речи.
