– Э-э… – промычал Жуля, переводя ошалелый взгляд с него на Мику. – Че, правда?
– Я когда-нибудь шутил с тобой, Андрей? – спросил серьезным тоном Юра.
– И кто она? – с недоверием спросил Мика.
– Самая лучшая, – прошептал Юра.
В воздухе повисла неловкая пауза.
Мика неожиданно обнаружил, что глаза Гюрзы постоянно меняются. Нет, он не сошел с ума и еще не напился до степени Жули и отлично понимал, что это физически невозможно… Но он верил своему зрению – из обычных голубых они внезапно становились ярко-оранжевыми, причем зрачки словно растворялись в необыкновенном огненном пламени, как куски масла на раскаленной сковородке, а потом вдруг их накрывала черная пелена, будто внутри Гюрзы наступала ночь.
– Я пойду, – Мика стал вылезать из-за стола. – Ты знаешь, как меня найти.
– Знаю, – согласился Юра, продолжая забавляться с Кляксичем. – Пока.
– А можно я еще посижу? – подал голос Жуля. С одной стороны, он видел, что с Гюрзой определенно творится что-то не то, но с другой, – у него так уютно… да и в бутылке еще почти половина осталась.
– Сиди, кто тебя гонит, – сказал Юра. Жуля обратил внимание, что тот к закуске вообще не притронулся.
«Ну и ладно, мне больше достанется», – решил Жуля и стал наполнять рюмки. Рука его дрожала, и это ему не понравилось.
– Ты правильно решил, Андрей, – сказал Юра. Кляксич уже спал на его коленях, свернувшись могучим калачом. – Я про акции.
– Ах, ты об этом, – Жуля выпил, не чокаясь, и сунул в рот кусок хлеба с плавленым сыром. – Эти акции-х…якции у меня уже в жопе сидят, хуже геморроя, – с набитым ртом продолжал он. Однако следующая фраза Юры поразила его.
– Я бы на твоем месте вообще уехал из Москвы, – тускло сказал он. – Плохо здесь, Андрюха.
Придя в себя, Жуля дожевал бутерброд:
– Че-то ты странный стал, Гюрза. Пить не хочешь, жрать тоже… Так и до своей свадьбы не доживешь.
Жуля не узнавал своего приятеля – сидит как пень, скукожился и смотрит в одну точку. Он решил не приставать к нему с расспросами и налег на водку. Минут через пятнадцать он уже был, как говорится, в кондиции. Однако молчание Гюрзы становилось невыносимым, и Жуля отважился нарушить затянувшуюся паузу:
– Жаль, что так получилось с Алексом. И ты в тюряге парился, не нравится мне все это. Ты же юрист, че, отмазаться не смог от мусоров?
Гюрза развел руками и показал на свое фиолетовое, в желтеющих синяках лицо.
– Ну, уж извини, не шмогла.
Жуля, казалось, не заметил сарказма.
