Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
А вот он, видимо, совсем не хочет говорить.
Еще спустя пятнадцать минут понимаю, что ужасно надоела игра в молчанку и я, ничего не придумав умнее, набираю Алексея:
— Родной, привет, — произношу мягко, когда мужчина поднимает трубку.
— Я умираю от тоски без тебя, — говорит Леша без приветствия.
На самом деле, я тоже сильно скучаю по нему. Я не люблю все эти экстремальные вещи, которые сейчас происходят в моей жизни, а Алексей именно та самая тихая гавань, где всегда спокойно и стабильно. Это именно тот мужчина, с которым строят семью, заводят детей и живут в заботе и любви.
— Прости, что заставляю тебя волноваться. Сейчас такие обстоятельства, но я уверена, что скоро все закончится, и мы будем рядом как обычно.
— Малыш, просто скажи, с тобой все хорошо? Никто не обижает?
Врать. Мне снова придется врать любимому человеку. Отвратительнее чувства не бывает. Когда-то я сама себе клялась, что буду всегда честна с людьми, которых люблю. Получается, предаю не только их, но и себя. Погрязла во лжи из-за желания отомстить мужчине, который сейчас сидит сбоку от меня.
— Нет, все хорошо. Я люблю тебя, — Павел на моменте слов о любви неприятно усмехается.
Впрочем, я не удивлена. Он не знает, что такое любовь. Но винить в этом я не могу, люди с такой судьбой закрываются от всего мира.
Закончив разговор с Лешей, кладу телефон обратно в сумку и открываю бутылку с водой, жадно делая три глотка.
Павел сосредоточенно смотрит вперед, но я вижу, что боковым зрением он посматривает в мою сторону.
— Что? — не выдерживаю.
— Да так, пытаюсь понять кое-что.
— Ну, конечно, ты не скажешь. Нет смысла спрашивать дальше. Долго еще ехать?
— Мы почти дома.
— Отлично, я ужасно устала и хочу спать, — решаю не спорить по поводу того, что это не мой дом.
Демонстративно делаю зевок, прикрывая рот рукой.
— Я понимаю, но хочу тебя расстроить: дома нас ждет серьезный разговор, — спокойно парирует мужчина.
— Боже, Павел, я не хочу ничего обсуждать, и разговаривать. Я знаю, что ты скажешь, чтобы я перестала крутить задом перед Минаевым, что я плохая и неисполнительная и бла-бла-бла.
Раздражение берет свое. Федулов бесит, потому что вечно устанавливает разные правила. Ему всегда нужно, чтобы было так, как хочет он. А я хочу скорее закрыть это дело и вернуться в свою счастливую жизнь.
