Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
Мужчины нас не замечают, переглядываются как хищники перед схваткой. Еще чуть-чуть — и набросятся друг на друга. Дмитрий Львович что-то кричит, но я не разбираю слов. Смотрю на Федулова, прижимая руку к груди, где отбивается ритм словно молотом, он ловит мой взгляд и жестко чеканит сквозь зубы: «Выпусти ее!»
Почти ревет. Не понимаю, что с ним происходит. Он выглядит не просто злым, а максимально разъяренным, как зверь, загнанный в клетку и ищущий свободы.
— Приказы отдавать будешь у себя дома, — огрызается Мишуров.
В голове сумбур, осматриваю высоту забора и понимаю, что перелезть точно не выйдет. Тут метра три, не меньше, а по кругу еще растут высокие туи. Поднимается сильный ветер, заставляя деревья раскачиваться, я ежусь от холода, обнимая плечи руками. А может, это бьет озноб изнутри.
— Открой эти чертовы ворота, — продолжает орать Федулов, а потом поворачивается ко мне и, не выпуская мои глаза из виду, уже тише говорит: — Алиса, пожалуйста, поехали домой.
Его «пожалуйста» звучит настолько чувственно и проникновенно, что ноги подкашиваются. Павел умоляет меня своим взглядом, а я пытаюсь понять, что могло произойти, но внезапно понимаю. Мужчина просто потерян и боится, правда чего? Никогда не видела его таким растерянным.
— Это он хотел со мной встречи? — Мишуров обращается ко мне. Находясь здесь за забором и без поддержки, чувствую себя некомфортно. В случае чего, бежать мне некуда. Паника накатывает легкой волной, тело каменеет.
Вспоминаю дыхательные практики, начинаю втягивать воздух носом и выдыхать ртом, отсчитывая ровно до четырех. Павел тут же замечает, что мне нехорошо, сжимает кулаки и со всей дури бьет по железному ограждению.
— Блять! — Федулов не выдерживает и рвется выламывать тяжелую дверь, но тут же оказывается под дулом пистолета.
Охрана целится прямо ему в голову, я вскрикиваю и чувствую, что слезы собираются в уголках глаз. Испытываю жуткий страх. За него. На секунду представляю, что пуля вышибет ему мозги, и понимаю, что не хочу этого.
Все это время Минаев стоит в стороне, наблюдая за спектаклем. Он отрешен и просто саркастически усмехается, взгляд циничен и холоден.
— Уведи ее в дом и запри, мы пока тут побеседуем, — Мишуров отдает приказ одному из головорезов, и тот тут же подхватывает меня за локти, таща в сторону крыльца.
