Брайон поморщился.
— Какой праздник, когда Эн в таком состоянии? Настроения совершенно нет. Хотя жена и дочь обещали что-то приготовить эдакое, чтобы мне его поднять, но я не уверен в успехе. В общем, Берт, чего я тебя задержал-то… Забирай-ка ты мою девочку домой и устрой ей хороший вечер, договорились? Чувствует она себя нормально, процедуры ей не нужны и бесполезны, по крайней мере так утверждает официальная медицина.
— А неофициальная? — Берт уцепился за это слово, как утопающий за соломинку.
— Вот именно. Равен перед уходом так мне и сказал — попробуйте, мол, неофициальную. Я боюсь, как бы хуже не было… но подумаю. Тут надо быть осторожнее, а то превратим Эн в фикус. Сейчас она хоть ничего и не помнит, но по-прежнему человек. Вырастет, научится читать и писать, адаптируется… — Валлиус вздохнул и покачал головой. — Демоны, это ужасно, конечно… Ладно. Если всё понял, иди.
— Иду. — Берт быстро поднялся и, дойдя до выхода второй раз за последние пять минут, спросил, не оборачиваясь: — Йон… Я угадал насчёт детской влюблённости?
Тишина, шуршание бумажек, хмыканье… И голос Валлиуса, в котором, вопреки ожиданиям Берта, не было ехидства:
— Я не знаю. Эн никогда и ничего не рассказывала мне по этому поводу.
Возле палаты Арманиус обнаружил только Арчибальда в сопровождении двоих охранников. Янг, видимо, уже ушёл, и Дайд тоже удалился по своим делам.
А Эн по-прежнему спала — на боку, подложив ладонь под щёку, и выглядела счастливой и безмятежной. Даже слегка улыбалась.
— Она сейчас проснётся, — сказал его высочество, заходя в палату, и Берт шагнул следом. — Я хочу с ней поговорить.
Арманиус подумал и поинтересовался:
— Мне выйти?
— Нет. Я боюсь, что она испугается.
— Вряд ли. Эн не боялась вас… в прошлой жизни.
— Она просто не успела меня узнать, — Арчибальд грустно усмехнулся.
Берт наклонил голову, признавая его правоту. Эн действительно знала только одну из сторон принца — ту, которая касалась мирной жизни и ухаживаний за девушками. Она не знала ни того, каким жестким командиром он порой был, как остервенело мог драться с демонами Геенны, рискуя жизнью и словно не ощущая за этот риск ни малейшего страха.
«У Арчибальда горячая кровь, но холодное сердце», — говорил император Арен про своего двоюродного брата, но теперь, глядя на то, как принц смотрит на просыпающуюся Эн, Берт понимал — нет, не холодное.
Девушка перевернулась на спину, вздохнула, зевнула, открыла глаза — и расслабленно улыбнулась, первым заметив Арманиуса.
— Привет, Берт.
— Доброе утро, Энни, — сказал ректор и чуть подтолкнул Арчибальда в спину, заставляя его сделать шаг вперёд. — Я привёл ещё одного твоего друга.
— Да-а-а? — она заинтересованно села на постели, изучая принца. — О… ого! А… вы кто?
«Вы».