И я, упрямо сцепив зубы и чеканя шаг, пошла к дому архимагистра. Позвонила в звонок и застыла у входной двери. В полнейшей тишине был слышен тихий шорох, с которым летели с неба снежинки…
А потом, всё в той же тишине, входная дверь распахнулась. Я торопливо шагнула внутрь и зашипела, запнувшись о ковёр и с трудом удержавшись на ногах. Поставила на пол сумку с медикаментами, вытянула ладонь и создала на ней тусклый шарик света, который сразу взмыл под потолок, освещая прихожую.
Я тут же заметила на самом верху лестницы, ведущей на второй этаж, инвалидную коляску с сидящим на ней хозяином дома, и вздрогнула, ощутив, как сжалось от сочувствия сердце.
Выглядел он очень плохо. Кожа на лице и руках была обожжённой — остальное было скрыто под халатом, но я предполагала, что ожоги есть и там. В тёмных волосах блестела седина, а глаза, обычно карие и ясные, теперь были тусклыми, с бельмами.
Кто же зажигает ему свет? Он ведь не может сам… Наверное, пользуется каким-нибудь амулетом…
— Брайон Валлиус говорил вчера, что ко мне придёт медсестра. — Голос Арманиуса звучал совсем незнакомо. Какой-то хриплый шёпот вместо приятного мужского баритона. — Это ты?
Сразу на «ты»… Впрочем, от архимагистра ничего другого и нельзя было ожидать.
— Да. Я могу показать вам документы, подтверждающие мою квалификацию. Если вдруг они вас не устроят…
— Устроят, — сказал он и закашлялся. Потом продолжил, ещё сильнее хрипя: — Раздевайся, надевай тапочки и поднимайся. Буду ждать в библиотеке. Это справа.
Через пару минут, оставив одежду в шкафу рядом с входной дверью и нацепив тапочки, я поднялась в библиотеку. Она тоже была полукруглой, как и прихожая, но здесь было светло, и даже очень.
А еще приятно пахло книжными переплётами и совсем немного — кофе.
Арманиус сидел в коляске рядом с диваном, и теперь я могла рассмотреть его повреждения во всех подробностях.
Выглядел он не просто плохо — жутко он выглядел. Нас водили в морг, начиная с третьего курса, вот трупы там и то краше были…"
"Шрамы на лице и теле от ожогов… Они должны пройти, вот только если он не будет ничем их мазать, этот процесс затянется на годы. Седина… что ж, её можно покрасить или убрать иллюзорным амулетом. Глаза… мутные, явно почти незрячие… с ними-то что? Надо будет проверить.
— Сейчас я покажу вам свои документы, — сказала я, поставив сумку на журнальный столик возле дивана.
— Не нужно, — прохрипел Арманиус. — Я доверяю Брайону. Делай, что должна.
Доверяет… Дело скорее в том, что он просто не сможет прочитать написанное в этих документах. Наверняка ведь видит только пятна света и общие очертания предметов.
— Мне нужно, чтобы вы из коляски переместились на диван. Вы… — Я неуверенно оглядела его с ног до головы.