В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
Наверное, цвет одежды тоже как-то регламентируется, но я не представляла, как именно, и спросила у Арманиуса.
— Император на официальных приёмах имеет право носить только бело-золотое, императрица — то же, и ещё голубое. Первые наследники — ало-золотое или синее.
— Хорошо, что в зелёном никого, а то я бы чувствовала себя неловко, — шепнула я Арманиусу, и он улыбнулся, покачав головой.
— Остальные Альго имеют право носить любые цвета. Так же, как их гости. Впрочем, на моей памяти ещё никто не рисковал надеть бело-золотой мундир, как у императора.
Да уж, и я понимала, почему. С Ареном лучше не связываться…
В этот момент члены императорской семьи достигли центра зала — гости оттуда давно отступили, рассредоточившись ближе к стенам, — и его величество сказал:
— Добрый вечер и добро пожаловать всем нашим гостям. Мы очень рады видеть вас здесь и надеемся, что вы приятно проведёте время. Сегодня никакой политики и никаких дел, только танцы и веселье. Кстати, о танцах… — Арен повернулся к императрице и сказал, чуть улыбнувшись: — Моя дорогая супруга неважно себя чувствует, поэтому мне придётся открывать вечер с другой партнершей.
Он подал ей руку. Императрица, не меняя выражения лица, приняла ладонь мужа — и они вместе пошли по направлению к оркестру. Только тут я заметила, что рядом с музыкантами находятся несколько шикарных золотых кресел с высокими спинками. И куча охранников…
Его величество усадил жену в одно из кресел, на остальные пристроились Алвар, Аарон и Анна.
Куда именно он идёт, я поняла секунд через десять, когда осознала, что Арен смотрит на меня."
"Сердце панически заколотилось, руки похолодели и задрожали, на лбу выступил пот. Нет… он же не собирается… Нет!
— Разрешите? — спросил его величество, протягивая мне руку под изумлённые взгляды присутствующих. Кажется, этот спектакль они запомнят надолго.
Мне очень хотелось сказать «не разрешу», но я еще не сошла с ума, поэтому, молча кивнув — голос не повиновался, — вложила свою ладонь в руку императора.
Раздался дружный изумлённый вздох, в том числе и мой собственный.
Как только я коснулась пальцев его величества, они вспыхнули пламенем — я попыталась освободить руку, но он сжал её крепче, — и пламя перекинулось уже на мою ладонь. Оно не обжигало, только слегка щекотало кожу. Поднялось выше, до локтя, и еще выше, и ещё…
— Музыку! — скомандовал Арен, привлекая меня ближе к себе.
