В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
В принципе, всё, что он мог на меня отрыть, правдиво. Ну, кроме слухов, конечно.
Интересно, а он вообще меня помнит? То, что спас когда-то, разумеется, нет. Но то, что был против моего принятия в университет… Неужели совсем не помнит? Ни капельки?
Мне стало смешно, когда я об этом подумала. Защитница… Эн, ты всё ещё на что-то надеешься?
Да не помнит он тебя. Не помнит, не уважает, не считает достойной чего бы то ни было. Хватит уже заморачиваться.
Мне всегда было любопытно, почему Валлиус взял меня тогда под своё крыло.
"— Завтра состоится Совет архимагистров. — Арманиус так неожиданно заговорил, что я чуть не уронила перчатки. — На нём будут обсуждать закон, который лоббирует принц Арчибальд. Про титулы не по наследству, а за заслуги перед империей.
Мне захотелось спросить, при чём здесь я, но я решила, что здоровье дороже.
— Повернитесь ко мне спиной, пожалуйста. Халат снимите, — сказала я ровно, наполняя шприц очередным реактивом для стимуляции нервных окончаний. Но всё-таки не удержалась: — И поменьше разговоров.
Он усмехнулся и протянул:
— Интересно, ты с Арчибальдом тоже так общаешься?
Ясно. Значит, до ректора всё-таки дошли именно слухи.
— Его высочество в первую очередь мой пациент. Я со всеми пациентами общаюсь одинаково.
— А во вторую?
— Что во вторую?
— Очередь.
Я вздохнула, чтобы унять раздражение.
— Архимагистр. Либо вы переворачиваетесь на живот и замолкаете, либо будете лечить себя сами.
Слава Защитнице, послушался. С кряхтением, как у дряхлого старика, стянул халат, закинул его на спинку дивана, и начал переворачиваться.
Однако замолкать не спешил…
— Ты можешь называть меня Бертран. Какой из меня сейчас архимагистр?
В голосе была горечь, и я поспешила утешить его, как привыкла делать с другими пациентами:
— Не говорите ерунду.
Арманиус застыл, так до конца и не перевернувшись. Мышцы на спине вздулись от напряжения.
— Месяц?
— Да. Максимум полтора. Вы будете ложиться или нет?
Ректор кинул на меня короткий взгляд, полный язвительной насмешки, но всё-таки опустил своё архимагистерское тело туда, куда было велено.
