Автор
Я стоял перед зеркалом, дрожащими руками перебирая короткие седые волосы. "Непострадавший водитель" — так меня называли после трагического ДТП, где шесть человек погибли. Мой разум боролся за каждое новое расследование, но каждый случай напоминал мне о том ужасном дне. Каждый следующий день — новая попытка залечить раны и забыть прошлые трагедии....
Я, начитавшись в детстве приключенческих романов, как-то раньше не так себе представлял средневековых контрабандистов. Риск, опасность, тайные встречи и много романтики… Фиг! Реальность оказалась намного непригляднее. Руки отваливаются от работы на вёслах, спина затекла, а задница горит от постоянного сидения на жёсткой скамье. Самое поганое — это солнце. Тени нет, хоть тресни! Сверху набрасываем на себя мешковину, только помогает относительно. Обветренные морды вначале облезли, а теперь покрылись таким загаром, что мы больше похожи на негров, чем на вертунгцев.
Один раз попали под серьёзный ливень со шквалистым ветром. Повезло, что недавно отчалили, а то бы лишились и лодки, и жизней — шторм небольшой, но нам и такого бы за глаза хватило. С трудом оттащив лодку подальше от воды, почти сутки провели в найденном гроте, мокрые и стучащие от холода зубами, даже костёр слабо помогал согреться.
Но и это бесконечное путешествие стало подходить к концу.
— Скоро прибудем! — однажды вечером заявил Тилик. — Вишь, Финор, по левой руке дымка? Там Мрачные острова, на которые нам с тобой попасть придётся, если с местным герцогом дельце выгорит. Мрачные острова рядом — значит, и Вартланд завтра появится на горизонте. Сегодня швартуемся в подходящем местечке, прячем наш товар, а дальше своими ногами идём — по суше тут намного ближе.
— Так, значится, говорено ужо не раз! Чё ты всё «зёрна попусту перемалываешь» — не дурачок, чай, Финор, всё помнит! Ты хорошо знаешь Вартланд? Я только из россказней слышал.
— Конечно! Мы с раладой Вашего отца бывали здесь. Девки в порту — прелесть! Берут недорого и от души стараются!
— А как же жонка твоя с ребятишками, стал быть? Ежели прознают, то…
— Да нет у меня никого, Ваше Милосердие. Это я тогда в карете приврал малость, — грустно улыбнулся он. — Всю жизнь в море, дом мой — это корабль.
