Автор
Я стоял перед зеркалом, дрожащими руками перебирая короткие седые волосы. "Непострадавший водитель" — так меня называли после трагического ДТП, где шесть человек погибли. Мой разум боролся за каждое новое расследование, но каждый случай напоминал мне о том ужасном дне. Каждый следующий день — новая попытка залечить раны и забыть прошлые трагедии....
Патлок скромно примостился в углу, а я рассматриваю теперь уже своих родителей, которые вошли молча, по-хозяйски усевшись за стол.
Отец Венцим Ладомолиус. Мощный мужик с роскошной седой шевелюрой, собранной на затылке в «конский хвост». Лицо слегка грубоватое, словно вырезанное из куска дерева. Насупленные брови, сжатые губы. Не исключаю, что борется с желанием дать мне по шее.
Мать Литария. Она не просто красива, она — шикарна! Распущенные медные волосы перехвачены на голове ажурным, искусно сделанным обручем с огромным драгоценным камнем на лбу.
Они молчат, и я молчу, с интересом изучая новое для себя — женскую одежду. Литария одета в нечто, наподобие шёлковой туники, доходящей до щиколоток.
Тихо, Шурик! Какие на фиг ножки?! Не забывай, что эта женщина — мать твоего тела! Не на то пялишься, хрыч старый! Ещё на грудь в откровенном декольте «слюни пусти» и тогда, точно, по стопам Ликкарта пойдёшь, пытавшегося волочиться за собственной сестрой! Лучше обрати внимание на руки — какие украшения прелестные почти до самого локтя. Браслетики, цепочки… На каждом пальце по перстню.
Пауза затягивается. Придётся открыть рот первому.
— Здравствуйте, дорогие родственники! — небрежно развалившись в кресле, кивком приветствую обоих. — С чего начнём? С того, что я вас недостоин, что в очередной раз опозорил род Ладомолиусов или что самый недостойный из всех, кого боги сделали выше других людей? Уже согласен с каждым утверждением и предлагаю опустить давно известные истины.
— Скотина! — не выдержав, вскочил ренгафар Венцим, опрокидывая свой стул. — Матросом! На самое поганое судно! В море жить и на берег не ступать, пока пираты кишки не выпустят! Солонину жрать, тухлой водой запивая!"
"— Подожди, дорогой, — мягко произнесла Литария, положив руку на плечо разбушевавшегося мужа.
