Автор
Я стоял перед зеркалом, дрожащими руками перебирая короткие седые волосы. "Непострадавший водитель" — так меня называли после трагического ДТП, где шесть человек погибли. Мой разум боролся за каждое новое расследование, но каждый случай напоминал мне о том ужасном дне. Каждый следующий день — новая попытка залечить раны и забыть прошлые трагедии....
А здорово было бы! Идёшь по Гратилии и орёшь: «Канган! К ноге! Сидеть! Хороший мальчик…» или «Фу, Присмер! Плюй дохлую мышь! Дома тебя не кормят?!» Повеселился б на славу, глядя на вытянутые лица прохожих, но недолго — вмиг опять тюремные нары пролёживать отправился бы за неуважение к властям и богам.
Развязка пришла сама собой. Пусть характер у хвостатого и был достаточно незлобивый, но энергии хватало на несколько электростанций. Затихал он только ночью, доверчиво прижавшись к моему боку под одеялом. Да! Заботливо постеленную лежанку, этот прохиндей даже не замечал, прочно обосновавшись на кровати.
Особенно он любил обувь. После первых испорченных сапог, я на ночь новую пару всегда ставил на стол. Знаю, что не очень культурно, но со стула питомец легко их стаскивал, непонятно каким образом.
Сегодня утром, выйдя из ванной, застаю интересную картину в виде глядящего в потолок туго обтянутого штанами зада Болтуна. Сам он, стоя на четвереньках, смотрит под диван.
— Отдай, подлец! — ругается на кого-то Патлок. — По-хорошему говорю, а то сейчас найду палку и выгребу тебя от тендова!
— Что случилось? — спрашиваю у него.
— Да, Ваш Милсердие! Что тут ещё может случиться с этим извергом?! Сапог украл! Пришёл я, стал быть, к Вам. Сел, дожидаюсь окончания омовения… Сапоги снял, чтобы немного отдых ногам дать, а щенок Ваш хвать один и под диван затащил! Погрызёт ведь! Сапоги почти ненадёванные! Хорошие сапоги-то!
Я тоже встал на колени и заглянул в широкую щель между диваном и полом. Действительно! Сидит, ворюга, с сапогом в зубах. Интересно, а как мы выглядим с его стороны? Наверное, не очень! Два больших, но неуклюжих бестолковых человека, скрививших рожи и смотрящих в щель на гордого пса.
— Отдай! Фу! — пытаюсь приказать как можно строже, включив весь свой хозяйский авторитет.
Никакой реакции! Только порычал немного, теребя голенище, по-бандитски щурясь одним глазом.
— Слышь, пират сухопутный! Отдай дяде Патлоку сапог. Я тебе потом другой куплю… — начинаю малодушно уговаривать строптивца.
На слове «пират» щенок замер и уже с интересом посмотрел в мою сторону.
