Автор
В комнате наступило мрачное напряжение: незнакомка извернулась в кресле, зло глядя на ученицу, словно скрывая злые мысли за стальными очками. Ученица взглянула на учебник, уставившись на нечто невидимое - в комнате царил тихий, напряженный гнет, как будто каждый воздух обжигал кожу своей мрачной свирепостью....
– Ты что не волнуешься? Совсем?
– Не особо. Конечно, хотелось бы твоим маме с папой понравиться, но даже если нет – не страшно. Главное, чтобы они были не против наших отношений.
– А если будут против? Тогда что? Расстанемся?
– С ума сошла, Мышонок? – он нежно поцеловал меня, притянув к себе за талию. – Нет, конечно. Просто ты тогда будешь расстраиваться, а я не люблю, когда ты расстраиваешься.
– Боже, я и не думала, что смогу когда-то услышать это вживую! Гениально! Эта ария Русалки Дворжака…Обожаю!
И Уля, восторженно блестя глазами, тихонечко напела:
– Měsíčku na nebi hlubokém,
světlo tvé daleko vidí,
po světě bloudíš širokém,
díváš se v příbytky lidí.
По мне, она пела ничуть не хуже той женщины на сцене, о чем я Уле и сообщила. Но она только досадливо отмахнулась и продолжала мечтательно расхваливать то одного, то другого солиста."
"Благодаря каким-то знакомым отца, Кирилл смог вчера достать два пригласительных на гастроли солистов оперы Большого театра (билеты были раскуплены еще два месяца назад) – и вручил их нашей коварной своднице.
Я была очень рада, что ей понравилось, но переживала, что зря заняла собой место какого-нибудь любителя оперы, потому что мне, честно говоря, было там скучновато. Одну песню еще можно послушать, но целых два часа – перебор.
Уля уверила меня, что это с непривычки, и потащила меня в кафе. Там я, умяв два больших эклера, вдохновенно рассказывала о позавчерашнем дне и нашем с Киром втором свидании.
– И что твои сказали? – Уля зачерпнула еще ложечку мороженого из креманки и с огромным удовольствием отправила ее в рот. – Они же первый раз его видели, да?
– При нем ничего не сказали, но выглядели недовольными, – я вздохнула. – А потом мама мне выдала, когда Кир уже ушел, что он из другого социального слоя и что я ему быстро надоем. А папа так ничего и не сказал, только брови хмурил. Уль, ну ты пойми, у меня папа столько за год не зарабатывает, сколько у Царева машина стоит.
– Не знаю, – она пожала плечами, – может, дать им время привыкнуть к мысли о том, что у тебя есть парень, и вообще к самому Кириллу?
– Наверное.
– А про Америку что родители сказали?
– Мама против, а папа говорит, чтобы я попробовала. И если выгорит и стипендию дадут, тогда уже можно будет думать.
– Если выгорит, они тебя не удержат здесь никакими силами, – хмыкнула весело Уля.
