Автор
Судя по реакции собравшихся вокруг меня, я уже не могу скрыться от тени предательства. Подойдя к входу в Академию Даркайна, каждый взгляд пронизывал меня как нож, и каждое слово казалось острее, чем предыдущее. Но я зная, что это лишь начало.
Из болезненных раздумий меня вырвал грубый окрик декана Гримстона:
– Дельвиг! Хватит витать в облаках, я не твой сладкий сон, а ночной кошмар!
Девчонки, стоявшие справа и слева, тихо захихикали, но уже никто не торопился язвить. С тех пор как Орхард сделал Конрада деканом нашего факультета – на следующий день после нашей последней встречи, тот трижды подавал прошение об увольнении.
А когда понял, что его не отпустят, как с цепи сорвался.
Мы уже не просто бегали по утрам и занимались физнагрузкой, а до упада отрабатывали новые движения – удары, выпады, правильные падения на землю. Мышцы после тренировок болели так, что я еле поднималась с кровати. Пот заливал глаза, а дыхание сбивалось после каждого подхода.
Даже Мэйв, которую перевели с боевого на бытовой, стала потише и больше не огрызалась на меня. Андор уговорила Орхарда оставить её в нашей комнате, а у меня не было сил на возражения.
Однако плюс в этом был – свита бывшей королевы факультета, которой повезло гораздо меньше, и они остались на экспериментальном боевом, перестали цепляться. Вели себя сдержанно и держали со мной нейтралитет.
– Дельвиг, чтоб тебя! Пятнадцать отжиманий, и вниз идёшь ме-е-е-е-едленно. Упор лёжа!
– Есть, упор лёжа! – громко выкрикнула я.
Да уж, Гримстон знал толк в наказаниях. Сегодня с рассвета моросило, и я крайне неохотно упёрлась ладонями в холодную, влажную грязь.
Кончики пальцев покраснели и начали неметь. Под его невыносимо медленные “ра-а-а-аз, два-а-а-а, три-и-и-и, три-и-и-и, два-а-а-а” я стала отжиматься, чувствуя, как с носа вот-вот сорвётся капелька пота.
Несмотря на то, что за эти три недели я неплохо окрепла, руки всё равно тряслись от напряжения, а в плечах разливался жар.
“Ничего страшного, – думала я, опускаясь вниз. – Завтра можно будет выйти в город, куплю то средство, про которое говорила Шейла ещё почти месяц назад. Заодно навещу маму.”
Конрад возвышался надо мной, но я видела лишь сбитые мыски его сапог, которыми он неторопливо постукивал по земле. Земля под ладонями была неприятно липкой, от неё тянуло сыростью и прелыми листьями.
Даркайнская осень во всей красе. Сырая, продуваемая горными ветрами и промозглая.
– Свободна, – сжалился, наконец, декан. – С глаз моих долой, из сердца вон.
Медленно, без резких движений я поднялась, отряхивая ладони от грязи, и увидела, что все остальные уже ушли.
Тишина давила на барабанные перепонки, и лишь где-то вдалеке слышались голоса других групп.
