Автор
В небе над Академией Вечного Пламени мерцали золотые ленты крыс, и Никки почувствовала легкий дуновение ветра — знак того, что они на подходе. Лора Лоретти, смуглая четверокурсница и верная подруга, сжимала рукоять перстня с символами Дрэйгена в тихом предвкушении прибытия в учебное заведение королевства....
За ней прячется рыдающая девушка, и я узнаю в ней ту, кто обвинила наследного принца в попытке овладеть ею против воли.
Ускоряю шаг, преисполненный решимостью разогнать эту свору. Если хотя бы один щенок посмеет сказать хоть слово моей Истинной, я собственными руками уничтожу весь их род.
Николь меня не видит, и вместо того, чтобы прятаться или убегать, она стоит, расправив плечи, словно щит, закрывая собой рыдающую девчонку. Спина напряжена так, что вижу торчащие сквозь ткань худенькие лопатки, а руки сжаты в кулаки.
— Оставьте её в покое! — кричит она, и её голос звенит над площадью. — Вам должно быть стыдно! Драконы, венцы творения природы! Вы ведь такими себя считаете?
Дочь лорда-протектора Вальенте что-то шипит ей в ответ, а моя сумасшедшая продолжает:
— Да ты что? И толпой на одного, по-вашему, справедливо? Вы не драконы, вы кучка трусов, позорящих вашу звериную природу!
Да какого демона?
Хочется заорать во всю глотку, чтобы выплеснуть вихрь неконтролируемых эмоций. Но горло сжимается, не позволяя произнести ни звука.
Эта сцена так напоминает мне о прошлом.
О том кошмарном дне, когда толпа разъярённых людей напала на мою мать.
Тогда никто не встал на её защиту.
Никто не осмелился им противостоять.
Лёгкие сдавливает спазмом, и я судорожно цепляюсь пальцами за рубашку, желая разорвать мешающие ткань, кожу, мясо и выпустить наружу ту боль, что въелась в моё сердце. Ту невыносимую, мучительную боль, что струилась по венам как смертельный яд, отравляя мою кровь.
Перед глазами всё плывёт, и я чётко вижу лишь её.
Хрупкая человеческая девушка, мою Истинная пара, что бесстрашно противостоит драконам.
Она не боится.
Она защищает слабого, даже не задумываясь о последствиях.
— Николь, — сиплый шёпот слетает с губ.
Гордость за её храбрость смешивается с ужасом от осознания опасности, в которой она находится. Дочь Вальенте — та ещё стерва. Сколько раз я говорил Кеннету избавиться от общества этой твари и других прихвостней.
А дорогой племянничек сблизился с ними лишь мне назло.
— Ах, ну конечно! — голос Николь срывается, но она не думает отступать, закрывая собой перепуганную Майлу. — Давайте, ударьте меня! Я же человек, слабое создание! Идеальная жертва! А? Чего вы медлите?
Красноволосый придурок замахивается ладонью, намереваясь дать моей женщине пощёчину, а она стоит и не думает защищаться.
Открыта перед ним. Не отступает!
Сильная, храбрая, благороднее, чем я мог себе представить!
Моя.
Действия опережают мысли.
