Лера беспокойно помешивала сахар в кружке, чувствуя гнетущую атмосферу неизбежного разговора о встрече с родителями. Когда мужчина наконец устремился на вопрос "Глеб, ты слишком торопишься", Лера выдавила из себя усталое молчание. Однако этот момент лишь подчеркивал глубину сложностей в их отношениях и давление внешнего мира.
Пока мы с Борисом Ильичом пытались безуспешно дозвониться до моей жены или его сына – перебрал в голове массу вариантов. И больше всего – хреновых. То, что они вместе, рассматривали. Но мне чудилось, что мои девочки в беде.
Мои девочки….Моя семья….Чёрт, так непривычно думать в подобном ключе. Но чувствовал, что это правильно. И я боялся, что не сумею защитить их.
Мы с Андрюхой не нашли Дениса. И это напрягало. Так же как и молчание отца. У меня даже мелькали мысли, что может всю эту подставу организовал он. Вот только, как бы это грубо не звучало, банально мозгов бы не хватило. Он был умён, да, но не настолько. Слишком многое нужно было просчитать. Слишком хорошо нужно было знать Леру, чтобы просчитать её поступки. Отец видел её буквально пару раз. Да и Ден не общался с ней толком. Кто же был с ним в сговоре?
В какой—то момент подумал на Аллу. В идеале, было бы спросить её напрямую и посмотреть на реакцию. Но насколько мне удалось узнать, она сейчас под крылом Максима. Так что лезть туда не стоит. Поэтому, я сосредоточился не на прошлом, а на настоящем. Защитить жену и дочь — главная моя задача.
Ревность….Жгучая, рвущаяся наружу. Она обожгла не сразу. А лишь когда отпустил страх. Подойдя к Лере, демонстративно и собственнически обнял её. Пусть этот молокосос не забывает, что она моя.
Няня поспешила забрать малышку, чтобы умыть. А Борис Ильич недовольно смотрел на сына.
— Илья, будь добр будь на связи. Ты можешь понадобиться мне в любое время, — чувствую подтекст, но мужчина проявляет тактичность, и не поднимает скользкую тему. Думаю, он тоже заметил интерес своего сына к чужой жене. И похоже Корнилову старшему это не очень нравится.
— Извини пап, этого больше не повторится, — без ноток раскаянья в голосе произносит малолетний придурок.
— Простите, я вас оставлю, — Леры выскользает из моих рук и спешно поднимается наверх.
— А у нас с тобой есть ещё дела. Никита, надеюсь, ты нас извинишь.
— Разумеется, — киваю.
— Поехали, — бросает Борис Ильич сыну. М—да, кажется кого—то ждёт воспитательный процесс. Забавно. Впрочем, мне это даже на руку. Поднимаюсь вслед за женой. Она словно ждёт меня.
— Начинай, — фыркает, едва я захожу в комнату.
— Ты о чём?
— Вынос мозга можешь начинать. Какая я плохая, какая ш…, — запинается, и я борюсь с улыбкой, — Как непорядочно себя веду. Что там ещё в твоём списке?
Ах вот оно, в чём дело. Девушка думает, что я буду устраивать разборки.
