Лера беспокойно помешивала сахар в кружке, чувствуя гнетущую атмосферу неизбежного разговора о встрече с родителями. Когда мужчина наконец устремился на вопрос "Глеб, ты слишком торопишься", Лера выдавила из себя усталое молчание. Однако этот момент лишь подчеркивал глубину сложностей в их отношениях и давление внешнего мира....
Не скрою, — качает головой, будто я провинившийся ребёнок, — Но потом понял, что смогу всё тебе простить. Один раз я уже помог Никите оставить тебя. Думал, получится и здесь. Прислал Дена на свадьбу, затем приказал ему следить за тобой. Но максимально незаметно. Он сделал отличные фото, которые я отправил твоему Никите, — фото? О чём это он?
— Я и сам заревновал. Ты и это мальчика. Илья, кажется, — морщится, вспоминая, — Вы отлично смотрелись. Вот только Ник не среагировал на это. А жаль.
Вот и ещё один кусочек пазла.
— Правда, позже Ден начал наглеть. Требовал больше денег. Мне не жалко, но нихрена он не делал, за них. А уж когда попытался меня шантажировать, что расскажет всё Исаеву, я не выдержал. Пришлось убрать парня, - он так спокойно говорил, что меня дрожь пробирала до костей, - Но теперь, всё позади, милая. Ты рядом. И мы будем вместе. И никто нас не разлучит! – прозвучало, как угроза.
— Глеб, пожалуйста, не надо. Прекрати всё то, — пытаюсь воззвать к его разуму, — Всё ещё можно исправить.
— Заткнись! – отпрыгиваю, — Ты моя, слышишь? И только моя!
Дверь открывается и входит незнакомый человек с ребёнком на руках.
— Господи, Даша! – выхватываю заплаканную малышку у него из рук.
— Босс, через десять минут всё будет готово. Можем отправляться.
— Отлично, — кивает, и поворачивается к нам, — Ну что, семья, готовы к путешествию?
Дочка испуганно жмётся ко мне, а Глеб кривится.
— Я скоро вернусь за вами. Здесь конечно не очень комфортно, зато надежно и безопасно. А главное, — подмигивает, — Здесь никто не будет искать нас, — на этой «оптимистичной» ноте, он просто выходит, оставляя нас с дочкой вдвоём.
Ноги подкашиваются, и я падаю на колени, прямо на холодный пол. Какой ужас! Как это вообще всё можно переварить? Получается, что отец Ника действительно хотел нас разлучить.
И Ник….Он ведь ни словом не обмолвился, ни про какие фотографии. Страдал молча. Если мы с Дашкой только выберемся из этой переделки….Я готова отпустить прошлое раз и навсегда. Обсудить и отпустить. Или даже не обсуждать. Плевать. Хочу ещё хотя бы раз его увидеть.
— Папа, — произносит Даша, всхлипывая. Прижимаю к себе малышку. Моё сокровище.
— Папа нас спасёт. Вот увидишь, — заверяю её. Или себя.
