Автор
Чарли Тэйр, кажется, слишком идеальна для своего времени. В этой книге она несоответствует этическим нормам и часто совершает невероятные поступки. Настоящая история любви и искушения с ее характерными twist-концовками, захватывающая как в тонкий психологический анализ, так и в динамичную авантюру....
В конечном итоге мне станет легче, всегда становилось, но тебя… – я со злостью ткнула его пальцем в крепкую грудь, – еще долго будет терзать это решение, принятое в общежитской комнате Ос-Арэта. Невозможность вернуться превращает сожаления в ад.
Я уже однажды шарахала дверью в театре и позволила себе этот фокус еще раз. Грохот разнесся такой, что в общежитии наверняка решили, будто магией все-таки прорубили окно в какой-нибудь из купален. От удара символично погасли номер комнаты и имя жильца. Глядя на ровные литеры, словно нанесенные угольным карандашом, я ощущала крепкий узел, стянувший живот.
– Иди ты в… свой проклятущий Норсент!
Единственное, чего хотелось по-настоящему, – вернуться и со злостью прокричать паршивцу в лицо, как сильно ранила меня его ложь. Но с миной истинной аристократки я зашагала туда, куда меня недвусмысленно послали: на выход. И меньше всего ожидала, что Ноэль нагонит меня на лестнице и схватит за локоть.
– Чарли, постой!
Показалось, что его прикосновение ужалило.
– Ты решил рассказать правду?
Он хмурился, словно не понимая, что сказать и для чего именно бросился вдогонку. На лице ходили желваки.
– Почему ты молчишь? – холодно спросила я.
– Не надо ехать одной.
У меня вырвался смешок, прозвучавший вовсе не издевательски, а жалко и очень горько.
– Что ты сказал? Не надо ехать одной? – повторила, разделяя слова.
– Уже поздно. – Ноэль на мгновение замялся. – Я провожу тебя.
Пожалуй, одной двери маловато, чтобы не взорваться от злости, как воздушный шар! Я осознала, что влепила звонкую пощечину, когда у северянина мотнулась голова, а у меня запекло ладонь. На его лице стремительно расцвел сочный след от женской руки. Кольцо на указательном пальце, обсыпанное мелкими острыми бриллиантами, расцарапало кожу на скуле северянина, и из ранки выступила кровь.
Он даже не подумал ее стереть, смотрел тяжело. Рваное дыхание поднимало грудь, тонкие ноздри расширились.
– Надеюсь, теперь ясно, что меня не надо провожать?
Пристальный взгляд Ноэля я ощущала лопатками, даже когда выходила в услужливо раскрытую домовиками дверь корпуса и щурилась от ледяного сквозняка, ударившего в горящую физиономию. Возможно, мне хотелось принимать желаемое за действительное, но внутренний голос кричал, что он оставался на лестнице до самого конца, пока я не скрылась на улице. Обернуться и проверить не позволила раненая гордость.
