Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
Она улыбается, смеётся и бросает томные взгляды на этого ублюдка, а я готов убивать. Словно сквозь пелену замечаю, как к ней подлетает подружка и они обнимаются. Как зализыш куда-то сваливает, а идеальная девочка смотрит в мою сторону и тут же отводит глаза, как будто на мерзкую жабу посмотрела.
Всё! На хрен!
Отшвыриваю от себя рыжуху, срываюсь с места и якобы расслабленной походкой двигаю к ней.
— Тормози, Тёмыч! — снова дёргает меня Тоха, но мне уже насрать.
Отрываю от себя его руку и прожигаю бешеным взглядом.
— Сам разберусь. — скриплю зубами, как заржавевший механизм. — Херни творить не буду, поздороваюсь просто. С женишком познакомлюсь, авось однажды услуги адвоката пригодятся. — выдаю мрачный смешок.
— Ты в таком состоянии только херни и натворишь! Стой, блядь! — орёт уже вдогонку, потому что я с космической скоростью пересекаю уже половину импровизированного танцпола.
Расталкиваю телом людскую массу, которой набилось слишком до хера в мрачной комнате с серыми стенами и чёрными натяжными потолками.
Чувство такое, что добрая половина академии собралась.
— Не думал, что ты явишься, идеальная девочка. — подходя почти вплотную, привлекаю к себе внимание.
Миронова поднимает глаза, и мои внутренности пробивает двести двадцать. Мотор заводится с диким рёвом и срывается с цепей. Колошматит так, что кости трещат.
— Не думал, что приду вообще? — спрашивает ровным тоном. — Или после сегодняшнего? — а вот здесь уже не пытается скрыть сквозящей в голосе иронии.
Звучит так, будто ей насрать на всё дерьмо, что я ей устроил.
Словно её каждый день едва ли не трахают перед двадцатью парами глаз.
— А сама-то как думаешь? — хриплю, потому что голос какого-то хера перестаёт слушаться. — Обычно ты по впискам не шатаешься.
На самом деле это первая вечеринка за два года, на которую Миронова является.
— О, приятно, что ты заметил, Северов. — язвит эта мелкая зараза, растягивая в улыбке пухлые губы.
— Так это он и есть? — раздаётся за спиной незнакомый мужской голос.
Кому бы он не принадлежал, разворачиваюсь с намерением втащить и размазать его кровавые сопли по паркету.
— Не учили, что невежливо лезть в чужие разговоры? — выписываю приторным голосом Настиному женишку. — Вроде адвокат — интеллигентная профессия.
— Так это ты не даёшь прохода моей невесте? — высекает мудак.
Чего, блядь? Прохода не даю?
— Вечно доводишь, задираешь, цепляешь. — продолжает вещать этот хлыщ доморощенный. — Отвали от неё.
— Да похую мне. Ишь, цаца нашлась. Идеалочка, бля.
