Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
Готов схватить её и как какой-то пещерный человек, утащить в своё логово.
— Знаю, что хочешь. Всегда хотел, Северов. С первого дня. — разрывает мой мозг тихим хрипом.
— Да, сука, блядь, хотел! — выписываю откровенно.
Башка полностью отключается от общей системы. Пиздец, как хотел. С первого, мать вашу, дня. С того самого момента, как впервые увидел эту чёртову ведьму в коридоре.
— Хочешь? — опять подаётся бёдрами вперёд и меня сносит.
Опускаю руки, которые до этого целомудренно держал на талии, на задницу. Вжимаюсь стальным телом, в поисках долгожданной разрядки.
— Хватит, блядь! — рявкаю в бешенстве.
— Ну так запомни, Северов, ты этого, — ведёт бёдрами, на которых лежат мои лапы, — никогда не получишь.
То, что происходит следом, выбивает меня из реальности, потому что Миронова вгрызается зубами в мою губу, почти прокусывая её насквозь и сваливает. А я тупо стою, прикасаясь пальцами к губам и в каком-то ступоре смотрю на то, как они окрашиваются в красный.
Кровь, сука! Эта бешеная стерва меня укусила."
"В остервенении срываюсь с места и выбегая на улицу, ищу её глазами. В фокус ловлю сразу. Ведьма бежит к выходу так, будто за ней адские церберы гонятся.
Догоняю, не позволяя добраться до ворот. Хватаю руками за талию и дёргаю на себя. Она издаёт какой-то сдавленный писк и замирает. Зверь внутри рвёт и мечет.
— Хочешь поиграть? Ну так давай поиграем, идеальная девочка.
Одним движением разворачиваю и набрасываюсь на губы. Мну и кусаю.
Какого хера так?!
Даю волю рукам, веду по напряжённой спине, тонкой талии, округлой заднице, аппетитным бёдрам.
Хочу её сожрать! Сорвать к чертям одежду, пробраться под кожу, забить собой её блондинистую голову и идеальное тело.
Проталкиваю язык внутрь и напарываюсь на стену из плотно сжатых зубов. Сбавляю напор. Веду руками вверх, касаюсь пальцами лопаток, ощущая как по её гладкой коже расползаются мурашки. Меня и самого ведёт так, что ноги дрожат.
Да! У меня, блядь, дрожат ноги и подгибаются колени, как у пятнадцатилетнего сопляка, который впервые до девичьих губ добрался. Это полный, мать вашу, аут.
— Впусти меня, маленькая. Моя маленькая девочка… — хриплю ей в рот, ненадолго прекращая терзать сладкие губы.
Бля, её запах стал моим наркотиком. Вставляет так, как ни один, даже самый чистый герыч. Провожу ещё одну атаку языком и, не встречая сопротивления, наконец, врываюсь внутрь.
