Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
— Да неужели? — тянет она.
— Я вон вообще менталистику изучаю. — трясу бумагами у неё перед носом.
— Значит, ты сейчас не о Северове думала? — понижает голос.
Блин, у меня, что неоновая вывеска на лбу висит: ""Я МЕЧТАЮ О СЕВЕРОВЕ""?
— Есть и другие вещи, о которых я могу думать! И люди тоже! Вот чего ты ко мне с ним прицепилась? — снова срываюсь в попытке не выказывать истинных мыслей.
— Значит, у вас ничего не было вчера? — бурчит разочарованно. — Мне уехать со вписки пришлось. Чем вчера всё закончилось?
— Да ничем.
Ну ладно, не совсем закрыть.
Пальцы сами сжимаются в кулаки при этом воспоминании.
""Карина сидит сверху на Артёме и двигает бёдрами. Облизывает шею"".
Прячу ладони под бёдрами, чтобы не выказывать своей злости. Ни к чему Заболоцкой знать о моей ревности. И вообще обо всём, что произошло. Мне надо время самой во всём разобраться, прежде чем кого-то посвящать в свои приключения и терзания.
— Зашибись, блин! Вот же козлина. — вскипает подруга. — А ведь до этого весь вечер тебя глазами жрал. Вот что у этих мужиков в голове, спрашивается? Только членом думать и умеют.
— Хватит о нём, Вик. Я уже обо всём забыла. Может, оно и к лучшему, что всё так вышло? Пора выбросить его из головы. Благо, повод появился.
— Кого ЕГО? — раздаётся сбоку насмешливый голос, и вот тут я подрываюсь со скамейки, словно подо мной тысяча иголок вылезла."
"Сердце тарабанит как оголтелое. Лёгкие перестраиваются с накачки кислородом на принятие запаха кофе, табака и корицы.
— Артём? — выдавливаю слабый писк.
— Привет. — с улыбкой отзывается тот.
— Привет. — вторю эхом.
Весь мир внезапно растворяется. Звуки глохнут. Окружающие нас люди расплываются и перестают существовать. Есть только мы и бешено гремящее сердце. Все страхи и сомнения тоже улетучиваются, когда смотрю на его спокойное лицо, лёгкую улыбку, искрящиеся глаза, выдающие в меня электрические потоки.
— Как ты? — хрипит парень.
— Нормально. — отбиваю глухо, опуская глаза на его грудную клетку, потому что мне сейчас слишком тяжело даётся зрительный контакт.
— С предками порядок?
— Типа того. — бубню невнятно.
— Видели? — режет вопросом, который включает перед моими глазами фильм из вчерашних воспоминаний.
— Нет.
