Автор
В дружном доме Львовича два сердца: один трепещет о любви, другой — об интересах. Дима не знает, встретит ли он сильного врага или близкого друга на ужине родителей. Этот роман рассказывает о секретных связях и неожиданных предательствах между двумя семьями, проникая в тайны домашнего очарования и чужих интересов....
Она что, реально думает, что у нас тут Швейцария? Что ее права кого-то волнуют? Мне ничего не стоило повесить сегодняшний улов на нее и оформить лет на семь в места не столь отдаленные. Только мне нужно не это. Хотя бы здесь дикарке повезло. Но по-плохому я все еще могу сделать, просто иначе. Уйма вариантов психологического давления.
— Хорошо подумала? — жестко спросил. Романова даже не шевельнулась. Смотрела в стену. Это бесило. Я хотел, чтобы она видела меня.
Я поднялся, обошел стол, остановился рядом. Алена опасливо повернулась и подняла на меня глаза.
Рука сама дернулась к розовым губам, и я провел большим пальцем по нижней, полной и очень мягкой. Видел, как нервно дернулись длинные ресницы. Как приоткрылся рот. Дыхание сбилось. Возможно, даже у меня. Развиваться события могли двумя способами: Романова решит ублажить меня, смягчая линию обвинения, или начнет орать.
Я удивленно вскинул бровь, когда вопреки предположениям, Алена поднялась. Я был слишком близко, чтобы не ощутить мимолетное касание упругой груди и крепких бедер. Романова достаточно высокая, да еще и подбородок вздернула, глядя прямо на меня. И столько было в этом взгляде дикого и непокорного. Говорившего, что могу делать, что угодно, но это не даст мне ничего.
— Я не буду отвечать без адвоката, — произнесла тихо, чеканя каждое слово. И я следил. Не слушал, только смотрел на губы. Читал по ним.
— Будешь молчать? — спросил напряженным шепотом. Она не ответила. — Или кричать? — впечатал в себя, агрессивно сжимая ягодицы. Хотел напугать, но у самого башню снесло окончательно. Запах цветов в волосах ударил по обонянию. Рефлекс самца, почуявшего течную самку, взыграл. Алена дрожала в моих руках, а все, чего хотел я — это узнать, насколько влажно у нее между ног.
— Отпустите, — проговорила медленно, буравя своим туманным взглядом. Неа… В волосы пятерней зарылся, намотал на кулак и запрокинул голову. Не могу отпустить, не хочу, не сейчас.
Жадно набросился на сочный рот. Такой невинно порочный. Греховный поцелуй двух грешников. Я нападал, она поддавалась. Языком ласкала меня, хотя руками отталкивала. Хочет. Хочет, чтобы выебал здесь и сейчас. И я хочу.
