Автор
В дружном доме Львовича два сердца: один трепещет о любви, другой — об интересах. Дима не знает, встретит ли он сильного врага или близкого друга на ужине родителей. Этот роман рассказывает о секретных связях и неожиданных предательствах между двумя семьями, проникая в тайны домашнего очарования и чужих интересов....
"
"— Нашего, — поправила Ира. — У нас обеих так себе гены. Не забывай.
— Думаешь, эгоизм, нарциссизм, мудизм передаются генетически? — сухо уточнила.
— На меня взгляни, — развела руками она.
Я не стала отвечать. Не за тем пришла. Устала ссориться и выяснять отношения. Хочу отпустить. Не буду тратить свое время на это. Я ведь не хотела быть похожей на Иру, а выходило, что держусь за болезненное прошлое. Совсем как она.
— Я собираюсь продать акции «Теско». Считаю, что мы должны разделить эти деньги. По-честному.
— А если я хочу половину акций, а не деньги? — с прищуром поинтересовалась.
— А ты хочешь? — даже я не верила в это. Чувствовала: все, что связано с отцом, держала ее на крючке. Пора от этого избавиться.
— Нет, — покачала светлой головой Ира, — не хочу. Я последние два месяца в Питере жила. Знаешь, мне понравилось. Там я могу быть другой. Без прошлого. Просто жить как хочется… — Ира мечтательно и грустно улыбнулась.
— Все в твоих руках, — ответила бесстрастно. — Я переведу деньги, когда завершится сделка, — поднялась, собираясь уходить. Все. Больше говорить не о чем.
— Ничего не было, — неожиданно произнесла Ира. Я обернулась, пригвоздив ее взглядом. Она о том, о чем я думаю? — С Димой мы не спали. Очень давно не спали. Последний раз еще в Майами.
— Зачем ты мне это говоришь?
Ира пожала плечами. И все.
— Я увидела его в баре. Любимом, — и на меня глаза подняла: — Ты, наверное, знаешь в каком, — хмыкнула невесело. — Меня снова накрыло. Такой несчастный и одновременно злой сидел. Я подумала: что ему опять не хватает?! — Ира так натурально возмутилась. — Так стремился быть с тобой и снова один в позе страдающего Дон Кихота!
Я на автомате села. Естественно, я хотела знать все. От устроительницы этого спектакля узнать хотела, что обманула меня.
— Дима всегда был гиперответственным. Он не бросил бы человека в беде. Дома сделала кофе с транквилизатором. Мне назначали их психотерапевт в паре с неврологом, — бросила короткий взгляд на меня.
Как же ее переломало, что пришлось серьезную терапию проходить. Мне стало еще более понятно, почему Дима так упорно избегал привязанностей. В их среде — это опасно и больно.
— Я не собиралась тебе писать, фотки эти делать. Дима отрубился.
