Автор
В дружном доме Львовича два сердца: один трепещет о любви, другой — об интересах. Дима не знает, встретит ли он сильного врага или близкого друга на ужине родителей. Этот роман рассказывает о секретных связях и неожиданных предательствах между двумя семьями, проникая в тайны домашнего очарования и чужих интересов....
Мне как представителю генеральной прокуратуры нельзя было заниматься коммерческой деятельностью, но законы у нас в стране легко обходились, если по уму взяться. Я не делал ничего криминального: просто хотел заниматься любимым делом и не терять в финансовом комфорте. Я родился в состоятельной семье и привык к достатку. Если у меня получалось обращаться с деньгами правильно и извлекать выгоду, почему нет? Я не воровал из бюджета и не брал взяток. Я свое заработал головой. Все по-честному.
— Почему? — повернулся к ней и отстегнул ремень безопасности.
— Потому что не хочу! Тебе что от меня нужно?!
— Я хочу тебя, — признался откровенно.
— А я нет!
— Не ври, — подхватил и на колени перетянул. — Ты тоже хочешь. Нам обоим понравилось, — стянул с темных волос резинку. Они блестящим водопадом накрыли точеные плечи, манили пропустить сквозь пальцы и накрутить на кулак, что я и сделал.
— Ты же прокурор, представитель закона, Дмитрий Александрович! — пыталась отстраниться от меня. — Ты не можешь меня заставить!
— А я не буду, — надавил на голову, чтобы губы ее поймать.
— У тебя невеста есть! Езжай к ней!
— Тебя хочу… — скользнул языком внутрь, на корню пресекая протест. Алена ногтями вцепилась в лацканы пиджака, кусала мои губы, до боли, размазывая металлический привкус крови и меда по языку. Елозила по мне, на стволе прыгала, возбуждала роскошным телом. Сучка.
Я стянул с нее рубашку и рванул лямки куцего топа. Оттянул за волосы, открывая длинную шею, зубами поймал голубую жилку, пульс ее во рту ощутил.
— Скажи, что хочешь меня.
— Нет… — выдохнула рвано, когда сосок зубами прикусил. — Ненавижу тебя, Димитрий Ал…
— Дима. Назови меня по имени, — приказал, ягодицами вдавливая в напряженный пах.
— Я к старшим только по имени-отчеству, — едко ответила и наградила своим прозрачно-серым уничтожающим взглядом.
— А ты стерва.
— А ты кобель.
Алена сама поцеловала меня, грудью потерлась, бедрами томно повела — невинные девочки так не делают. Потом она… Твою мать! Рванула дверь, да так прытко выскочила из машины, что я успел только воздух пальцами поймать.
Сел в машину и рассмеялся: сумочка с паспортом и ее рубашка остались у меня. Ну это знак, не иначе. И сгущенка с печеньем. И что мне со всем этим делать?
Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, успокаивая зов плоти: беги, дикарка, беги.
