Автор
В дружном доме Львовича два сердца: один трепещет о любви, другой — об интересах. Дима не знает, встретит ли он сильного врага или близкого друга на ужине родителей. Этот роман рассказывает о секретных связях и неожиданных предательствах между двумя семьями, проникая в тайны домашнего очарования и чужих интересов....
Катюши рядом не было. Наверное, проснулась и к бабушке пошла. Меня будить не стала. Такая маленькая и настолько эмпатичная. С ребенком мне повезло, самый что ни на есть подарочный.
Дверь была неплотно прикрыта — до меня донеслось веселое визжание и тихий смех. Мужской.
— Что… — проговорила и спешно вышла в гостиную. Увиденное обескуражило. Посреди комнаты стоял большой красивый кукольный дом. Катя забегала, смотрела в окошко и, заливаясь смехом, кричала коронное «ку-ку». А ловил ее на выходе… Дима. Щекотал, улыбался, догонял.
— Что здесь происходит? — спросила ошеломленно. Меня за этой кутерьмой не услышали. — Что ты здесь делаешь?! — крикнула я.
Дима замер, глядя исподлобья. Я поймала в зеркале свое отражение: растянутая футболка, старые шорты, растрепанный пучок. Да плевать!
— Мамя! Мамя! Мне дядя Дима игуску подалил, — показала интерактивного щенка. Погладила, и он начал лаять, за ушком почесала — задвигал головой. Катя от радости подпрыгивала. — И домик, смоти!
Я улыбнулась дочери и погладила по мягким волосам, когда прижалась к моим ногам, а в Небесного послала уничтожающий взгляд.
Дима проигнорировал мое недовольство и посмотрел на мою дочь, улыбаясь одними глазами.
— Ален, проснулась, — мама в переднике застыла в дверях и лицо такое… Поняла, что вот это все мне не нравится. — А мы будить тебя не хотели. Я вот, пельмени поставила, — и на Диму взглянула. — Домашние, я сама лепила. Вы с нами поужинаете?
— Он не любит пельмени, — с нажимом вставила я.
— Нелли Владимировна, я очень люблю пельмени. Очень.
Я покачала головой и взяла на руки дочку.
— Пойдем, посмотрим, как у нас там дела.
Унесла ее в ванную: попка чистая, температура уже не такая высокая, настроение хорошее.
— Животик не болит? — на всякий случай посадила на горшок.
— Неа. Не бо-бо. Хосю игать с дядей.
— Малышка моя, дядя уже уходит.
— А он пидет исё?
Я про себя трижды послала Небесного в самый ад. Ну что мне говорить? Как объяснить ребенку, что это никто и к нам не имеет никакого отношения?! Дети быстро привыкали и привязывались, особенно если внимательно и по-доброму к ним.
— Катюш, дядя, как дед Мороз. Он раз в год приходит.
Она задумалась и, не надевая трусики, выбежала из туалета. Через секунду услышала:
— Дима, Дима, а ты дет Молос? Павда?!
— Я?!
Вышла за ней и увидела легкую тень растерянности на его лице. Непривычно, обычно там только непоколебимая уверенность в себе.
