Принцип был прост: пока ты помогаешь государству в лице короля строить и усиливать королевство ты находишься на более привилегированном уровне.
Те же, кто первыми открывали карманы и вкладывались в строящиеся заводы, начинали учить солдат или по новой засеивать заросшие за годы войн поля, немедленно росли в званиях, титулах и получали неплохие привилегии.
Да и стоило помнить, что наемники при деньгах имели такие же возможности, поэтому голубой крови пришлось спешно шевелиться, чтобы чернь не оттеснила их от кормушки.
Краем глаза наблюдая за всей этой возней, Вульфс испытывал лишь презрение. Ему откровенно были неприятны эти унижения и «прогибы» ради особо выгодного заказа.
Вся эта дворянская спесь неким мистическим образом допускала чуть ли не ползанье на коленях ради получения монаршей подачки.
Особенно землянина раздражали попытки Цестуса и его жены Айи ввязать его в свои закулисные игры.
Глядя на своих, вполне возможно, единственных настоящих друзей в этом мире, он понимал, что они были буквально рождены для этого. Они наслаждались всей этой игрой, включающей в себя насквозь лживые слова, угрозы, прикрытые пожеланиями долгой жизни, и, конечно же, интриги направленные всех против всех.
В людях Алекс ценил прямоту и честность. Злой, неприятный и одинокий человек выглядел в его глазах куда более настоящим, чем улыбающийся, а за спиной гадящий, любимец публики.
Однако, его друзья с упорством достойным лучшего применения все же пытались втиснуть его в свой новый мир. Алекс допускал, что это было сделано даже с лучшими побуждениями. Король и королева искренне хотели, чтобы он стал вместе с ними на вершине мира.
Но как бы сам Вульфс не пытался играть в местном «театре множества актеров», у него получались лишь жалкие гримасы и ужимки, которые смотрелись до ужаса нелепо.
Землянин в такие моменты чувствовал себя откровенно лишним, поэтому приказ отправиться на войну встретил с огромной радостью.
И вот теперь он вновь вернулся в это «гнездо пороков» и понял, что старый добрый запах горелого человеческого мяса стал для него куда роднее, всех этих надушенных искусственно улыбающихся рожь.
Сейчас, проходя мимо групп аристократов, его окатывали целыми тоннами презрения. Как-то так вышло, что Вульфс не любил менять хорошо служащие ему вещи.
Взять, к примеру, его броню. Смешно ли, но эта верная пошарканная в множестве мест стальная кираса, наплечники, наголенники и стальная юбка прошли с ним аж с Шарфклинга.
