– Но нам нельзя терять ни минуты. Если мне не изменяет память, поезд на Гэмпшир отправляется меньше чем через час. С собой берите только самое необходимое.
Я поспешно укладывал саквояж, когда в мою спальню вошел Холмс.
– Было бы неплохо прихватить с собой револьвер, – сказал он тихо.
– Стало быть, дело опасное?
– Смертельно опасное, Уотсон. – Он шлепнул себя ладонью по лбу. – Боже мой, какая жалость! Что стоило ей обратиться к нам всего на день раньше?
Когда мы вместе с мисс Феррерс покидали нашу гостиную, Холмс задержался у книжных полок и сунул томик в переплете из телячьей кожи в карман своего инвернесского плаща, а потом, быстро написав текст телеграммы, отдал ее внизу миссис Хадсон со словами:
– Будьте добры, проследите, чтобы это отправили незамедлительно.
Четырехколесная коляска доставила нас на вокзал Ватерлоо к самому отходу состава на Борнмут, который делал остановку на станции Линдхерст-роуд.
Поездка вышла не слишком веселой. Шерлок Холмс откинулся в своем угловом сиденье, надвинул дорожное кепи с опускающимися наушниками глубоко на глаза и беспокойно забарабанил своими длинными тонкими пальцами по оконному переплету. Я как мог старался развлечь нашу спутницу разговорами, чтобы донести до нее хотя бы частицу того сочувствия, которое я испытывал к ней в столь тяжкое для нее время. Она, разумеется, была достаточно добра и хорошо воспитана, чтобы отвечать на мои реплики, но я не мог не понимать, что мыслями она далека от тем нашей беседы. Думаю, мы все были только рады, когда примерно два часа спустя сошли на небольшом полустанке в Гэмпшире. У выхода с платформы нам навстречу устремилась миловидная женщина.
– Мистер Шерлок Холмс? – воскликнула она. – Хвала Небесам, что почта доставила вашу телеграмму вовремя! Дафна, дорогая моя!
– Миссис Нордэм! Но… Но я не совсем понимаю…
– Не волнуйтесь, мисс Феррерс, – сказал Холмс мягко. – Вы окажете нам огромную услугу, если останетесь сейчас на попечении своей подруги. Миссис Нордэм, я не сомневаюсь, что вы сможете как следует позаботиться о ней. А нам пора двигаться дальше, Уотсон.
На станционном дворе нам удалось нанять пролетку, и уже скоро поселок остался позади, а мы мчались по совершенно пустынной дороге, которая протянулась прямо, как стрела, то опускаясь в низину, то поднимаясь на вершину холма, чтобы снова пойти вниз. По сторонам тянулись обширные пустоши, только местами поросшие мелким подлеском, хотя по обе стороны в отдалении виднелись темные массивы настоящих лесных чащ.
