Берта Абрамовна. Врете. Нет у вас никакого дежурства. Это Маня теперь ваше дежурство. Как девица на горизонте – так сразу ложь фонтаном.
Павел. Гражданка Берта Абрамовна, это как вы себе со мной позволяете?! Мой прадед, как выяснилось, мужиков за ребра вешал! Мне новое миросозерцание вырабатывать надо – аристократическое! Конечно, Иван Данилович Калита при помощи подлости и татар Русь объединил, но мешок с деньгами он для раздачи бедным всегда носил! А вы, гражданка, позволяете себе на его наследника!!
Фаддей Фаддеевич.
Цыц! Цыц, щенок! Это ты на кого хвост поднимаешь?! На святую женщину?!
Павел. И вам, гражданин Голяшкин, я управу живо найду! Ежели от вас конюшней пахнет и вы из царских конюхов происходите, то это не значит…
Фаддей Фаддеевич (хватается за сердце и протягивает ноги). Пашка, опомнись!.. Это уже, некоторым образом, оперетта без музыки получается… Да кто, кроме Фаддея Голяшкина, способен был зековскую пайку коняге-доходяге отдать в сорок втором, а ты… (Срывает памятный знак и швыряет в Павла.
) Ублюдок!
Павел задумывается, открывает кран в посудомойке и засовывает под струю в посудомойку голову."
"Фаддей Фаддеевич (тычет пальцем за спину). Это у них, кто состоятельный, кто с жиру бесится, предки вдруг князьями или графьями выскакивают; это они назад глядеть хотят, а не вперед, дурак ты набитый! Павел (отфыркиваясь). Простите, Берта Абрамовна. Мне пить-то ни капли нельзя – наследственность-то алкоголическая. (Идет к дверям кухни, с порога оборачивается.
) Варвару умыкну сей момент, а потом давайте квартирный обмен сделаем? И коммуну организуем, а?
Берта Абрамовна. Обязательно, сержант! Пуговицу только застегни! И ремень подтяни! И начнем все новую жизнь – как при военном коммунизме.
Фаддей Фаддеевич (пытается встать самостоятельно). Прости уж ты этого охламона, прости, Аннушка, прости, страдалица моя вечная!
Берта Абрамовна. Да не Аннушка я! Умерла твоя Аннушка давным-давно!
Фаддей Фаддеевич. Тогда все прощайте!
Берта Абрамовна засовывает в сумку несколько банок пива, бутылку «Наполеона», полуметровую колбасу холодного копчения; затем берет Фаддея Фаддеевича под руку и уводит его от нас навсегда под аккомпанемент жесткого или мягкого рока, который доносится из глубины апартаментов.
§ 5Огни, блеск хрусталя, на пианино бутылки. Все отрешенно танцуют, кроме Мани и Павла, – их не видно. Ну, Ираида Родионовна тоже не танцует, потому что спит. Входит Переводчица «Интуриста».
Переводчица.
