День только начинается, а я уже чувствую себя почти под завязку. И даже если сегодня у меня рабочий день и солнце приветственно выцветает за окном, несмотря на это, я радостно настроен. Вместе со всеми вокруг, я вхожу в атмосферу будничной загадки - магического шпионажа, где каждое слово может быть ключом к сложнейшей игре воображения и реальности....
Снаружи кучер крикнул:
– Эй, там, вылезайте или платите вдвое!
Вирсент усмехнулся и встал единым слитным движением, а потом протянул мне руку, помогая подняться.
Оказалось, мы остановились прямо у моего дома. Знакомая калитка, знакомые ступени и свет в родном окне. Впервые мне туда не хотелось. Я всем сердцем желала остановить это мгновение, в котором были лишь я и Вирс.
– Для разнообразия побуду сегодня не отпетым темным, а джентльменом и позабочусь о репутации девушки, которая мне нравится, – хрипло произнес он, и, судя по тону, быть по-настоящему положительным, а не кладущим на законы, некроманту было внове.
Меня это тронуло. И я, улыбнувшись, точно девчонка, поспешила домой. Ведь порой недосказанное или несделанное говорит куда больше, чем красноречивые слова и широкие жесты.
Вирсент заботился обо мне не как о напарнике: чтобы была просто жива, здорова и могла функционировать как шестеренка в механизме, а… Он просто заботился.
Я пошла к ступеням и не удержалась, обернувшись. Вирс стоял у калитки и провожал меня взглядом. А когда очутилась в прихожей и прошла в холл, встала у окна и проследила, как темный идет к себе, заходит в дом… И при этом улыбалась, как будто к уголкам моего рта пришили завязочки и счастье натянуло их до самых ушей.
Не знаю, сколько я так простояла, когда вдруг резкая головная боль прошила от самой макушки до основания, разветвилась точно молния в груди.
Осторожно сковырнула чернокнижный амулет, ощутив, как разрывается ментальная связь, и тут же горошина легко выпала в ладонь. А я выдохнула и, прихватив зонт, поспешила к Вирсу.
Только у его дверей, держа в одной руке тот самый мокрый сложенный зонт, во второй – горошину амулета, хотела было постучать, как зачесался кончик носа. Да так сильно, что я прижала руку, в которой держала переговорник, к лицу, и он вновь моментально слился с кожей.
Тут же перед глазами встало зеркало. Я увидела все глазами некроманта – изображение уже немолодого мужчины с седыми висками, чисто выбритым морщинистым лицом, на котором застыло хищное выражение, – и услышала:
– Вирсент, вы отлично справились с поимкой черного антиквара и вернули в Ворсмусский музей «Коринею утренюю» и вазы династии Моу.
