День только начинается, а я уже чувствую себя почти под завязку. И даже если сегодня у меня рабочий день и солнце приветственно выцветает за окном, несмотря на это, я радостно настроен. Вместе со всеми вокруг, я вхожу в атмосферу будничной загадки - магического шпионажа, где каждое слово может быть ключом к сложнейшей игре воображения и реальности....
"
"Главное из них – это матрица пространственного расширения. Внутри места было гораздо больше, чем снаружи.
При проектировании же скамей жрецы с магами сошлись в том, что на такую огромную толпу народа будет неправильным усаживать всех в одной плоскости. Задние ряды точно не увидят торжества божественного начала над земными законами. Поэтому по образу минувших эпох был создан гигантский амфитеатр для десятков тысяч зрителей – кхм – прошу прощения, прихожан.
Да, сейчас столица уже разрослась, и храм не вмещал уже всех людей, все равно он оставался самым большим.
Когда сидели на самом верху, у меня появилось ощущение, что мы с Вирсентом – нерадивые адепты, что прячутся на задних партах от грозного преподавательского ока. Только самих столов не было, лишь скамьи.
Только нашей задачей было не укрыться от вездесущих магистров, а понаблюдать за прихожанами в естественной для них среде обитания.
Вирсент выбрал не места по центру, а сбоку, так, чтобы можно было видеть не только затылки, но и профили собравшихся. Я оценила все достоинства нашей диспозиции, почти сразу заприметив еще двоих из списка подозреваемых.
В третьем ряду сидел Норрис рядом с уже немолодой дамой, которая держала его за руку. Да так крепко, словно напомаженный хлыщ мог удрать. Глянула на профиль леди, перевела взгляд на таковой же у Норриса.
Чуть поодаль, у одной из колонн, отбывал повинность и Маффир. Его и вовсе взяли в тиски с обеих сторон две дамы. Одна тучная, вторая – еще объемнее и старше. Та-а-ак, похоже, кому-то не удалось удрать с семейной каторги в дружеское логово. То ли приятель лысоватого выпивохи не проникся трагизмом момента, то ли… записку Маффир направил не тому.
И… на этом пока все.
Ни грымзы Ульбрихт, ни Фоуза я не заметила. То ли их не было, то ли я была рассеянна. А может, меня слепила позолота вокруг. Ее тут было слишком много. А еще показного смирения, слишком много людей, которые приходят сюда не за благодатью, а чтобы выгулять новые платья, перемыть чужие кости и обсудить не свои грехи.
Да, месса в центральном храме порой была скорее светским мероприятием, нежели духовным.
