Автор
В зале суда, где воздух напоминал густую грязную воду, колонист Колтон Эрриксон признался в взятке. Его приговор был суров и немедленно вступил в силу. Однако его слова не были поводом для душевной боли — лишь холодный расчет судьи и тяжелый бит стула, словно топор над шеей невиновного, который подпрыгнул под ударами....
Похоже, «Некровные узы» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Проснулась от ощущения духоты и липкого пота на теле. За окном было уже темно. Щёлкнув пультом от кондиционера, я сняла платье и влезла в свои любимые пижамные шорты с кроликами и белую майку. Дико хотелось пить. Выйдя за дверь в тускло освещённый коридор, направилась к лестнице, как вдруг из приоткрытой напротив двери услышала голоса: низкий мужской и тонкий, высокий, однозначно, женский. Не в силах побороть любопытство, заглянула в приоткрытую щель.
Глава 5
Прижавшись виском к тяжёлому полотну двери, я заглянула в узкий просвет и замерла, поражённая увиденным.
В огромной, залитой ярким светом потолочных светильников спальне, не было другой мебели, кроме кровати. Последняя представляла собой широкую плиту, отлитую из чёрного камня, которая будто росла из стены. Лишённая опоры, она парила в двух футах от деревянных полов, накрытых пушистым ковром. Но поразило меня отнюдь не смелое дизайнерское решение, а действие, разворачивающееся на этом умопомрачительном ложе.
На гладких простынях шоколадного цвета контрастным пятном выделялось обнажённое женское тело с разметавшимися светлыми волосами.
Прежде я никогда не видела, как другие люди занимались этим - сцены из кинофильмов не в счёт, а потому просто застыла на месте, парализованная животной похотью, которой буквально вибрировали стены этой необычной комнаты.
Идеально выточенное лицо мужчины, напротив, не выражало никаких эмоций: разве что брови были слегка нахмурены, а челюсть сжата.
Тонкая кисть оторвалась от простыни и скользнула вверх по его бедру.
— Я больше не могу... пожалуйста...
Ладонь мужчины, казавшаяся едва ли не чёрной на фоне бледной кожи, на секунду разжалась и, грубо скинув руку, просящую пощады, со звонким шлепком опустилась на ягодицу.
— Заткнись.
