Автор
В ужасе я увидела, как троллейбус открывается посреди движения, пассажиры бросаются на ноги, а водитель торопится выйти. Внезапная тишина и хаос улицы создают нелепую картину вдоль московских шпал. Здесь ждет опасное приключение для нашей необычной Золушки.
Проси прощения, пока не поздно, дрянь.
Я пожала плечами.
— Засуньте ваше «прощение» себе под юбку, матушка. И уходите прочь. Помогите лучше сестричкам сочинить песню.
— Я — твоя дуэнья! Я имею право присутствовать на подготовке к испытанию. Даже твой лорд не отнимет у меня это право. Так что тебе придется смириться с моим присутствием.
Я закатила глаза к потолку.
— Тогда сидите тихо и извольте не мешать, матушка. В противном случае я пожалуюсь лорду Леону. У вас уже есть штраф. Уверена, милорд и леди Геур с удовольствием вкатят вам новый.
Отвернулась, чтобы не видеть позеленевшую рожу Шиллы. Как раз вошла Киара. Я радостно улыбнулась ей. Достала из кармана в складках юбки листочек с нотной записью, напела музыкантам вокальный мотив, мелодии для ведущих струнной, струнно-смычковой и клавишной партий."
"Ребята с удивлением и сомнением покосились на меня. Но грамотно воспроизвели все, что я им изобразила. Остальные партии с ходу встроились в общую гармонию. Пятнадцать минут — и композиция Summertime зазвучала в аранжировке на веравинский лад.
Текст на веравинском, как и в английском оригинале, был коротким. Перевод означал примерно следующее: «Ты живешь без забот и хлопот, наш царь и бог. Твое слово невестам закон. Широкой дланью укрываешь нас, пряча от бренного мира. Не отец и не мать, не король — господин отбора! Вьемся вокруг тебя, честь и хвалу воздаем. Господин отбора! Владыка нашей жизни и судьбы. Беззаботно счастливый наш повелитель, в достатке и покое! Пусть снизойдет на меня твоя милость, о, мой возлюбленный жених!»
Последняя фраза повторялась трижды, страстно и проникновенно.
Интересно, распознает ли такой тролль, как Леон, что его самого скрыто троллят? Если и так, вряд ли ему будет дело. Рианна интересовала его только как дочь ведьмы. Ее восторги и песнопения простая формальность. А на формальности нашему господину положить с прибором.
А Элган… Вот уж кто должен догадаться, в чем суть моей хвалебной песни… Но уж он только порадуется.
— Что это за безобразие? — взвизгнула Шилла. — Как ты поешь? Что за непристойные вихляния задом? Ты невеста на отборе или бордельная шлюха?
Упс. Слегка забылась при исполнении, включила привычную эстрадно-ресторанную манеру. Увлеклась. Надо следить за собой.
— Спасибо, матушка. Я буду скромнее.
Поблагодарила Шиллу сдержанно и почти сердечно.
