С этими словами он повесил трубку.
Лева вскочил и принялся бегать по номеру. Это вполне могла быть ловушка. Обычная полицейская ловушка. Но… Постепенно Лева успокоился. Ведь он пока что ни в чем не виноват. Он только сделал предложение. Вот и все. Но предложение — это ведь еще далеко не преступление.
Может быть, он — вообще сумасшедший? Мало ли какие предложения делают разным людям сумасшедшие?
Нет, полиции тут делать нечего. Значит, это человек от менеджера. От того, который накричал сегодня на Леву. Не случайно же он сначала поинтересовался названием отеля.
«А как он, собственно говоря, должен был поступить? — подумал Лева. — Не мог же он просто так, сидя у себя в служебном кабинете согласиться сотрудничать со мной… Естественно, он устроил для виду скандал, а теперь хочет встретиться тайно».
Что же, Леву это устраивало. Недаром он вообще не любил дневного света. Тайные махинации и были его стихией.
Лева постарался был пунктуальным. Он спустился в бар ровно через полчаса и сел за столик в стороне, так, чтобы видеть входную дверь. Он сидел за столиком и ничего не мог с собой поделать — пальцы его нервно стучали по поверхности стола.
— Прего, сеньор, — обратился к нему бармен из-за стойки.
Но Лева только судорожно дернул головой, давая понять, что ему сейчас не до заказа.
Он просидел пятнадцать минут, периодически поглядывая на часы. Пять минут, десять, пятнадцать…
Может быть, что-то случилось? Что-то изменилось? Отчего этот Марко не приехал? Он чего-то испугался? Или изменились обстоятельства?
«Всегда так бывает — только забрезжит удача и все, провал, — с тоской подумал Лева и пожалел себя. — Бьешься как рыба об лед, и никакой отдачи».
Вспомнив про лед, он тут же вспомнил, что давно уже хочет пить. Он оглядел посетителей в кафе. Был день, и посетителей было немного. Кроме него был только плотный мужчина в белой рубашке с маленькой дочкой в голубой шляпке. Дочка ела мороженое и болтала ногами, а мужчина — ее папа, лениво курил, глядя в потолок. Еще был один худой господин лет сорока в темных очках, которые он не снял даже здесь, в полутемном баре, который сидел молча, как истукан, даже не двигаясь перед крошечной чашечкой кофе.
Вот и все. Больше посетителей не было, и судя по видимой из открытой двери дорожке, не предвиделось.
Лева подошел к стойке и выбрал себе лимонную воду «Катараде» — небольшую бутылочку с зеленой жидкостью. Она была самая дешевая здесь, а Лева не позволял себе роскошествовать никогда.
Неохотно отдав смятую пятитысячную бумажку, прижимистый Лева мрачно обернулся, намереваясь вернуться к своему столику, чтобы допить воду и уйти отсюда.
«Не выгорело», — сказал он себе. И в это мгновение вдруг заметил, что в обстановке кафе что-то неуловимо изменилось.