— А тебе я сломаю копчик. Хочешь?
Тот молчал и, задыхаясь от страха, смотрел на Скелета.
— Это очень быстро, — проговорил Скелет с наслаждением в голосе. — Тебе это как раз подойдет, падаль… Всю свою жизнь будешь на карачках ползать, потому что на инвалидную коляску у твоей матери не хватит денег…
— Я, — сказал парень. — Я, — повторил он жалобно. На него напала икота и он повторял только «Я»…
— Ты — падаль, — сказал Скелет, следя глазами за двумя другими парнями, но они были почти неподвижны. Так, только шевелились чуть-чуть. Но нужно было спешить, потому что у них могли рядом оказаться дружки.
И вообще, Скелет не обязан бесплатно воспитывать недорослей с питерских окраин…
— Повтори, — приказал он парню.
— Я — падаль, — покорно сказал тот.
— Ты — вонючая падаль, — поправил его Скелет.
— Я — вонючая падаль, — с готовностью пропел мальчишка, трясясь от страха.
Скелет поправил пиджак и побежал из кафе на улицу. Теперь следовало спешить и быстро ловить машину до дома. Приключение окончилось, и слава Богу.
Последнее, что Скелет увидел в кафе, было огорченное лицо Клоуна, смотревшего на происходящее с верхней ступеньки лестницы. Он был явно разочарован…
Теперь я не выключал телефон по утрам. Пусть звонят.
Я продолжал принимать всех своих пациентов по домам, часов до двух, а потом ложился в постель.
И уже с десяти утра меня начинали донимать звонками. Раньше я этого не допускал, но теперь не мог себе позволить такой роскоши — не отвечать по телефону.
Дело в том, что я ждал звонков от двух людей — от Юли и от Скелета.
Юля мне не звонила. Она вообще никому не звонила, это я точно знал. Мне сказала об этом Людмила, ее мать, но и без нее я знал об этом. Юля как бы умерла. Она находилась как бы между жизнью и смертью. Она была в темноте, в черноте. В долине смертной тени…
Я знал, что нужно к ней поехать, но чувствовал, что это совершенно бессмысленно. Она отдалилась от всех нас. От мира людей. Она переживала свое состояние одна, в полном одиночестве.
И мы все были ей больше не нужны. Ей были нужны только ее сны, где она могла видеть. А для этого ей были необходимы таблетки. Я их достал.
В полдень позвонил Скелет. Надо сказать, что я не слишком-то ожидал его звонка, времени прошло еще немного и мне казалось, что он вряд ли успел что-то сделать.
Голос его был спокойный, и, как мне показалось, торжествующий. Чувствовалось, что он доволен собой. Это всегда чувствовалось, даже если человек старается это скрыть и разговаривать скромно и сдержано.