Распахнув дверь, ведущую уже не на лестницу, а в сам притон, я наткнулся на выбегающего охранника, судя по невзрачной однотонной одежонке и черненной пластинчатой кольчуге. Вышибалой оказался друэгар, он довольно невежливо отстранил меня с дороги и почему-то выматерился. Оглянувшись, я понял, что мой странный собеседник исчез, и немедленно оказался на прицеле сразу двух пистолетов. Друэгары вообще любят по два пистолета носить, и не на бедрах, а один, скажем, на пузе, а другой под мышкой. Или один на бедре, а другой за спиной.
— Что случилось? — недовольно поинтересовался я у друэгара. Чтобы охранник клиента на мушку взял, должно было что-то экстраординарное случиться.
— На свет выйди! — потребовал друэгар, и я заозирался: где тут, на подвальной лестнице, свет?
На улицу выйти или, наоборот, внутрь зайти? На улице вечереет, но света довольно. А мне внутрь надо, так что дорога одна.
Внутри «Магических ароматов», которые я незамедлительно окрестил Магарами, было действительно шумно. И гарью пахло. И всякой гадостью воняло, оправдывая название притона. Своими силами, без магии, такого запаха не добиться. А еще возле стенки, почти у выхода, было черное пятно сажи, внутри которого белел женский силуэт. Сгорела какая-то дамочка, а ореол остался? Жуткая картинка, только где пепел, кости, все такое? Друэгар, зашедший за мной, оглядел меня критически и, буркнув себе под нос что-то невразумительное, отвернулся, убрав оружие. Обознался, видать… Извиниться он не удосужился, но мне было плевать. Я никак не мог сообразить, чем меня так привлекает это опаленное пятно на стенке притона. Надеяться на вразумляющие комментарии со стороны посетителей не приходилось. Большинство из них были женского полу, поэтому прятались в отдельных кабинетиках. А иначе никак. Обдолбанную дамочку в Гуляйполе просто так не пропустят. Или ограбят, или что похуже… Смешанные же компании, сидящие в глубине общего зала, все были в той или иной стадии наркотического опьянения, а отцеживать их глюки от реальных событий у меня не было ни времени, ни желания. Оставалось побеседовать с местным «обслуживающим персоналом». За стойкой, которую при некотором допущении можно было бы назвать барной, стояла пожилая полноватая женщина с неприятным грубым лицом, из пришлых, с начесанным осветленным хаером, энергично накручивавшая рукоятку ручной кофемолки. Когда я подошел, она уже открыла нижний «ящик» своего агрегата, куда ссыпался малинового цвета порошочек, ничего общего с кофе не имеющий. Запах у порошка был ужасный — так подгнивший лист дикой вишни пахнет, если его в пальцах размять. Осторожно высыпав результат помола в непрозрачную стеклянную емкость, дамочка уперла в меня вопросительный взгляд.