В результате нанесенные руны получились, во-первых, в зеркальном отражении, но это я учел, а во-вторых, совершенно неожиданно появился двойник-зеркалка. Причем необычный такой — без всякого проявления враждебности. И еще — этот двойник оказался оборотнем. Мои способности тоже передались ему — за счет, видимо, тех рун, которые были наложены и отразились в зеркале. Пока он в моей компании — вполне вменяемый гуманоид, подчиняется вербальным командам, часто верно реагирует на невысказанные. Большинство его поступков повторяют мои, но может и самостоятельно действовать. Я даже хотел сделать его своим ассистентом, представляешь: только подумаю, чтобы подал реактив или инструмент, — а он несет уже… Но удаляться ему от меня нельзя — может начаться неконтролируемый процесс метаморфозы… Животное начало в нем очень сильно. Особенно это касается продолжения рода. И агрессивен он!
— Маньяк, что ли, сексуальный? — Я чуть не расхохотался, услышав такие откровения. На самом деле представить маньяка-оборотня легче легкого: животное должно же как-то проявляться.
— Не в этом смысле, — даже не улыбнулся Стрекалов. — Единственный доступный способ для него продолжить род — это сесть перед зеркалом и произвести те же действия, что и я до того момента, как он появился. В полнолуние он их стал повторять… — Тут Виталя засмущался и стал отводить глаза в сторону…
— Договаривай, договаривай, экспериментатор каканый, — сказал я самым злобным своим свистящим шепотом.
— Ну, я подумал, что если буду повторять за ним, то пойму, где у меня ошибка была, и закреплю форму. Он же абсолютно точно воспроизводил мои действия — где там записям в журнале, — даже выражение лица у него было, как у меня…
— И что пошло не так? — спросил я с живейшим интересом.
— Да все… — ответил Стрекалов, опять смущаясь. — У него не получилось ничего, а у меня опять зеркалка появился. Понимаешь, он, наверное, напутал, он ведь на невербальные контакты напрямую идет…
— Ладно, уговорил, — признал я, хотя не поверил ни единому слову. — А как четвертый появился? Что!
Стрекалов только опустил голову.
— Понимаешь, я ведь только хотел повторить эксперимент, уже с измененными рунами. Я же все в журнал экспериментов записывал. — И он показал мне довольно потрепанную записную книжку с обложкой из дорогой кожи виверны, выуженную из заднего кармана штанов, непонятно с каких щей названного револьверным.